Кайрен бросает на него быстрый взгляд. Хладный бледен, и от напряжения лицо покрыто потом. Глаза лихорадочно блестят и смотрят в упор.
- Не загнешься? – ехидно спрашивает оборотень.
- И не мечтай, – скалится в ответ Ивон.
Когда же раздраженный до предела Кайрен вылетает из дома старосты, то его глазам предстает просто сногсшибательная картина. Посередине огромного двора его брат дерется с какой-то хладной. Причем они не просто дерутся, а натурально рвут друг другу мясо. От них ничуть не отстают остальные оборотни и вампиры. И посреди этого хаоса совсем потерявшие страх люди пытаются вмешаться и помешать кровопролитию. Просто великолепно, ничего не скажешь!
Злой рев альфы разносится по всей деревне, и он, за несколько секунд оказавшись между дерущимися, раскидывает их в сторону мощными ударами сильных когтистых лап. Сейчас перед ними стоит не темноволосый мужчина, а огромный, злой черный волк. На котором из одежды относительно целой остались порванные штаны.
- КАКОГО ЛЕШЕГО ВЫ, МАТЬ ВАШУ, ЗДЕСЬ ТВОРИТЕ?! – очередной рев заставил не только волков испуганно поджать хвосты и заскулить, но и вампиров зашипеть и чуть ли не на деревья взлететь с перепугу.
- Кай, – потирая морду после крепкого поцелуя с лапищей брата, проскулил Маркус, – Бездна, мы уже с лап сбились, разыскивая тебя.
Но ответить Кай не успел, потому что на него чуть ли не с кулаками набросилась озверевшая Диана.
- Ах ты, грязный сукин сын! – заорала она и, опять схватившись за свои мечи, двинулась теперь уже на него, – где мой брат?!
- Роды принимает, – отрезал оборотень, – и убери железки. Мы в Лунаре, дура!
Первая часть его слов настолько сбила ее с толку, что удивленная девушка замерла, не занеся меч. Какие еще к черту роды? У кого? Ответом ей стал пронзительный вскрик женщины, который очень скоро прекратился. Уши Кайрена дернулись, и он резко повернулся в сторону уже хорошо знакомого дома. А через несколько минут дверь открылась, и на деревянное крыльцо вышел Ивон. Он держал в руках небольшой сверток и устало улыбался. Но эта улыбка очень быстро сползла с его лица, когда он услышал гневное рычание. Вампир еле успел увернуться от кинувшегося на него волка и, перемахнув через деревянные перила, встать в боевую стойку. Крепче прижав к груди свою ношу, он мгновенно раскрыл огромные крылья и, прикрыв ими себя, зло зашипел. Однако никто больше не успел напасть. Потому что очередной волк получил оглушительный удар по морде и, полетев прямо в праздничный стол, взвыл от боли.
Остальные стояли в полном шоке и глядели на вожака вольных волков, который сейчас закрывал своей спиной командира Мечников и зло скалился, смотря на них. Сейчас он готов был порвать любого, кто посмел бы подойти к ним даже на шаг.
- Кай? – непонимающе произнес Маркус.
- Иви, какого демона? – прошептала ошеломленная Диана.
- Я дал клятву на крови, что на этой земле не пролью ни капли его крови, – скрипя зубами, недовольно произнес Кайрен, – то же касается и его. Так что, будьте хорошими детками и постарайтесь не поубивать друг друга, по крайней мере, пока мы здесь.
И, оставив переваривать эту новость двум горе-спасателям, альфа, наконец, обернулся к до сих пор тихо стоящему за его спиной вампиру. А тот долгим нечитаемым взглядом смотрел на него, но, наткнувшись на внимательные желтые глаза, быстро перевел взгляд.
- Что с женщиной? – подойдя ближе, спросил Кай.
- С ней все хорошо, спит сейчас, – тихо произнес вампир и, опустив одно крыло, усмехнулся, – тут взрослые чуть не бойню начали, а ему хоть бы хны.
Малыш на его руках и вправду тихо посапывал, зажав свои маленькие кулачки и выпятив пухлую нижнюю губу. Оборотень криво оскалился и осторожно погладил пальцем по маленькой головке с темным пушком волос. Ребенок завозился, но не проснулся. Между тем оборотень даже и не заметил того, как, стоя рядом с вампиром, начал вдыхать его запах. От мечника пахло медом, вересковыми цветами и совсем немного чистым потом. Этот запах кружил голову. Он заполнял легкие и словно впитывался в него самого. Такой вкусный и сладкий. А перед глазами стояли белоснежные крылья. У хладных не бывают такие крылья. У них они черные, кожистые и больше напоминают уродливое нечто. Но эти были другие. Кайрен до сих пор чувствовал мягкость перьев и тепло, исходящее от них. И тот отвратительный хруст, когда он хладнокровно ломал их. Такие нежные и хрупкие, словно тростинка. Чуть сильней нажать, и эти невозможные глаза наполнятся тьмой. У Кая аж лапы зачесались от невыносимой жажды снова потрогать их. Зарыться в них и гладить до тех пор, пока с покрасневших губ не сорвется постыдный стон. О, желание было велико, и, видимо, белокурый вампир почувствовал это, потому что сразу помрачнел и, пробурчав что-то, направился к нервно дрожащему Балину. Тот прижал ребенка к груди и с искренней благодарностью глядел то на Мечника, то на альфу...
