Так продолжаться больше не может. Скоро каждая собака начнет понимать, что между ними что-то не так, что-то происходит. Стоит только вспомнить пристальный и недоверчивый взгляд сестры. С каждой минутой Ивон все больше убеждается в том, что его затягивает, как в болото. Он не хочет этого и всеми силами противится. Но этого так мало, чтобы держать себя и свои инстинкты под контролем. Что их ждет впереди? А есть ли что-то впереди? Совсем скоро они покинут гостеприимный Лунар, и в ту же минуту опять станут смертельными врагами.
Мысли упорно уводят мечника за собой, и он только в последнюю минуту чувствует того, кто стоит прямо за его спиной. Оборотень стоит безмолвно и не отрывает глаз от него. Ивон ощущает его взгляд всей кожей. Сейчас они одни на крыльце дома. Вся деревня погрузилась в глубокий сон и даже не вспоминает о двух непримиримых врагах. Диана и ее воины ушли еще три часа назад. И, по-хорошему, Ивон тоже должен был быть среди них, но он здесь. Как обычно одетый в свои черные одежды и капюшоном скрывающий сплетенные в боевую косу волосы. Его клинки крест-накрест висят за спиной.
- Ты ведь понимаешь, что ничего не изменилось, – не отрывая взгляд от звездного неба, тихо произнес он.
- Было бы странно, если бы ты заговорил по другому, – сухо ответил оборотень.
- Уезжай, – голос стал жестче.
- Я не брошу все только из-за тебя, – зло бросил черный волк, – уходи сам.
- Тогда я просто убью тебя, – холодно произнес Ивон и, спустившись по скрипящим ступенькам, направился прочь.
Постепенно его силуэт растаял в темноте. Но Кай продолжал стоять, вцепившись в перила и совсем не замечая, как когти оставляют глубокие борозды на темном дереве. Сейчас он в последний раз провожал взглядом свою истинную пару. Постыдную страсть и вечное проклятие...
====== Выкрутасы дня ======
Так бесконечна морская гладь,
Как одиночество моё.
Здесь от себя мне не убежать
И не забыться сладким сном.
У этой жизни нет новых берегов,
И ветер рвёт остатки парусов.
Я прикоснулся к мечтам твоим,
И был недобрым этот миг.
Песком сквозь пальцы мои скользил
Тот мир, что был открыт двоим.
Мы шли навстречу, всё ускоряя шаг,
Прошли насквозь, друг друга не узнав.
Я здесь, где стынет свет и покой!
Я снова здесь, я слышу имя твоё.
Из вечности лет летит забытый голос,
Чтобы упасть с ночных небес холодным огнём.
Ария – “Я здесь”
Наши дни
«Жизнь – самая прожженная стебщица в мире», – это мысль вертелась в голове Алана Салливана последние четыре дня.
Но обо всем по порядку. И стоит начать, пожалуй, с того, что следующим же утром, во время завтрака, сияющая Диана объявила, что они поговорили со взрослыми, так сказать, и дорогой дядюшка дал добро на дальнейший ремонт. И пока она восхищалась проделанной за такой короткий срок работой, блондин исподтишка наблюдал за реакцией этого самого дяди. Вдоволь насладившись маньячным оскалом, Алан железобетонно уверился в том, что лучше уж мужику ходить с вечной мордой «а-ля кирпич», чем так «жизнерадостно» улыбаться. Аппетит пропадал моментально. И пока молодежь пыталась понять, это каким таким краем дядю в кои-то веки получилось переубедить, дизайнер искал подвох. Он его нашел тут же. Когда Кайрен объявил, что они тоже останутся в замке. Мол, зачем мотаться в поместье, если они все равно решили понаблюдать за талантливым дизайнером.
Талантливый дизайнер их порыв не оценил и еле удержался от того, чтобы приложиться головой об стол и застонать от досады. Мало ему было детсада в виде четырех оболтусов проблемных, так еще и эти привязались. А то, что от них будет еще больше проблем, чем от их деток, Алан знал точно. И ведь не ошибся. Чего стоили Диана и Эрика, когда они объединялись. Обитатели замка готовы были выть волком. И Диану не останавливало даже то, что она-то старше невесты своего сына. С Маркусом повезло больше. Он сочувственно похлопывал по плечу и спешно смывался в кабинет на «важные дела». Но все рекорды побил зловредный дядюшка.
Алан просто терпеть не мог Кайрена. Заносчивый, наглый, беспринципный, эгоистичный, ворчливый и откровенно стервозный мужчина превзошел даже его. С его-то тараканами! Стоило дизайнеру появиться в комнате, как тот морщился и отводил взгляд, словно увидел что-то мерзкое. Такое презрение здорово выбешивало. За ужином Кай мог спокойно нахамить и язвить так, что хотелось пойти и повеситься на первом же попавшем дереве. Но его противником был Алан. Так что, вешаться хотелось тем, кто становился свидетелем их «милых вечерних бесед». Блондин откровенно плевал на риск расторжения контракта и по полной отрывался на Кайрене. Не раз больно проезжаясь по мнению самого старшего Валгири. Для него никогда не существовало никаких авторитетов, и сейчас он не собирался их заводить. Его до зубного скрежета бесил этот мужчина. И если сначала это была холодная война, сопровождаемая презрительными взглядами и ледяными словами, то вскоре страсти накалились до такой точки, что достаточно было лишь одной маленькой искры, чтобы произошел взрыв. И искра появилась тогда, когда ее не ждали вообще...
