Темные, сырые и узкие коридоры громоздятся один на другом. Свет ламп нервно мигает и взрывается под автоматной очередью. Уши закладывает от воя и криков. Он чует чужую кровь и почти не слышит собственную. Безликие тени встречаются на стенах и рвутся под ударом магии. Когти царапают каменную кладку, и слышится хруст ломающихся костей. Рации шипят, где-то кричит застигнутая врасплох охрана, а под пальцами истерически бьется чье-то сердце, которое в следующую минуту разрывают его когти. Связи с домом нет, Фрест орет где-то матом, и взрываются верхние два яруса. Этот муравейник рассыпается, словно карточный домик, грозясь заживо похоронить их всех здесь. Только планы у Блэка совсем иные.
Его парни уже вывели всех пленных и сами сейчас рвут когти. А сам их командир пробирается все дальше. Он проникает в командный пункт и копирует большую часть информации на жестких дисках. Только времени у него неожиданно нет. Катакомбы рушатся с бешеной скоростью, и вырваться в таком темпе чертовски тяжело. Он бежит мимо взорванных лабораторий и, чуть не уйдя вместе с рухнувшим полом, с трудом добирается до старых ржавых грузовых лифтов. Нет времени сомневаться. Путь, которым они пришли, уже обвалился, вся надежда на старую аварийную шахту, построенную еще во время Второй мировой. Шахта по кускам обваливается за ним, и ему чудом удается в последнюю минуту взорвать потолок остатками своей магии. Он выбирается в подвалах старой городской библиотеки.
Лежа на спине на чертовом полу, он дышит с присвистом и вытаскивает здоровенный железный обломок из пропоротого бока. Ржавый металл падает недалеко, и волчий мех моментально пропитывается алым. Гор выплевывает кровь и закрывает глаза. Опасность им не грозит, разве только они провалили миссию. ВПЕРВЫЕ. ПРОВАЛИЛИ. МИССИЮ!!!
У него уже крыша готова сорваться от бешенства. Понтифик давно уже, наверное, слинял из города, оставив его с носом и ехидно скалясь вдобавок. Чего он не знает, так это причины, из-за которой слышен дикий визг и ор снаружи. А крики увеличивают свой звук. Гор недоуменно моргает и, подцепив флешку с информацией, поднимается сперва на четвереньки, а потом уже и на ноги. Он поднимается по хлипкой лестнице и, толкнув дверь, жмурится от запаха старых книг. Только в огромной библиотеке нет никого. Слышится целая очередь выстрелов, после чего высокое окно разбивается, и на пол летят обломки чьего-то ларька. Гор дергается от грохота и, ничего не понимая, бросается к дверям. Только мозг совершенно не в состоянии обработать увиденное.
Вена горит и тонет в крови. Улицы охвачены беспорядками и захлебываются дымом. Повсюду слышны крики и раздаются все новые и новые взрывы. Полиция открывает огонь на поражение. Молодежь, прикрыв лица платками, кидает коктейли Молотова в окна школы. Шум сирен глохнет в этом хаосе. Машину скорой помощи переворачивают и поджигают. Люди с бешеными лицами нападают друг на друга и голыми руками вырывают друг другу глотки. Вгрызаются зубами и вырывают глаза. Они забивают друг друга железной арматурой и полицейскими дубинками. И повсюду воздух словно отравлен ненавистью. Она душит и туманит разум. От нее сносит крышу и срывает все запреты. Трупы разрывают на куски, их потрошат, и на лицах убийц такое первобытное наслаждение, от которого у Гора мурашки по коже. Он, онемев, смотрит на весь этот хаос и вздрагивает, когда слышится бешеный звон колоколов горящего собора святого Стефана. Громкий, страшный, он раздается над всем этим океаном безумия и не думает смолкать. Алые языки лижут старые стены и рушат миниатюрные башенки. Они взрывают старинные витражи и все ближе подбираются к высокой крыше. Гор как раз смотрит на нее, когда замечает знакомую фигуру, сидящую на корточках прямо под высоким шпилем. Он смотрит и не верит своим глазам. А там сидит ОН... Распахнув свои кожистые крылья, которые похожи на живую ткань, трепещущую на ветру. Он смотрит на них, и в его глазах ни капли человечности.
Это конец... Гор осознает это в доли секунды. От этого города не останется ничего, так же, как и от остальных. Он вздрагивает, когда мертвый холод глубоких голубых глаз смотрит в его собственные. От этого взгляда мороз по коже, а шерсть встает дыбом на загривке. Огонь сотнями языков мерцает перед ними, но его свет не добирается до их дна. Там нет ничего, кроме абсолютной пустоты. И душа больным комком сворачивается под самым сердцем, скуля и пытаясь скрыться.
