– Маслов, Фаина, Карина и Надежда, – ответил Брулев, – недавно взяли Елизавету, но она там недолго прокантовалась, ее вытурили, вернули в медцентр. Она из ваших! То-то бойкая! Ее наш Пашка привел. Где познакомился с красой ненаглядной, не спрашивайте, он попросил меня: «Дядя Георгий, устрой мою девушку, она медсестра опытная». Я ему ответил: «Опытные места не ищут, их переманивают». Он давай историю рассказывать, дескать, к ней стал завотделением приставать, а Лиза не такая! Вот и уволилась спешно.
– Не такая! – побагровела Василиса. – Самая разэтакая! Печать на лбу стоит: подходи, кто хочет! И девушкой ее не называй! Взрослая баба! Просто выглядит молодо. Лицо свежее, но глаза возраст выдают.
– Вы знали Лизу? – уточнила я.
Василиса перекривилась:
– Из-за нее с Павлушей беда случилась.
Я попыталась связать концы в один узел:
– Павел ваш сын от господина Брулева?
– Да!
– Почему же он зовет родного отца «дядя Георгий»? – удивилась я.
– Павлик уверен, что его папа умер, – вздохнула Василиса. – Давно, когда мальчику и года не исполнилось. Жору он считает моим другом детства. Сын давно отдельно живет, ему бабушка комнату оставила. Где-то он с этой девицей познакомился. Ой, если рассказывать, то долго получится!
– Я никуда не тороплюсь, – обнадежила я библиотекаршу, – начинайте.
Василиса Васильевна на секунду поджала губы, но потом начала рассказ.
Павел из тех мальчишек, от которых любые слова матери отскакивают как от стенки горох. Сколько Василиса ни внушала сыну о необходимости хорошо учиться, никакого толка на получилось. В аттестате у Паши плотным косяком стояли тройки. О том, чтобы подать документы в вуз, и речи не было, перед недорослем замаячили призраки сапог и шинели. Мать впала в панику и бросилась к Жоре со словами:
– Ты же отец, сделай что-нибудь!
Георгий не особенно забеспокоился:
– Раз дурак, пусть идет служить, авось ума наберется.
– Доченьку свою пристроил в институт! А на мальчика тебе наплевать! – разозлилась любовница.
– Девочка училась на отлично, – рявкнул Жора.
– Что ей, уродине, еще оставалось? – начала размахивать саблей Василиса.
Скандал утих часа через два, Жора крякнул и направился в медучилище, которым заведовала Зоя Егорова. Та когда-то работала в клинике, Жора ей здорово в свое время помог. Врач оказалась благодарным человеком.
– Давай оболтуса ко мне. Мальчиков я беру без экзаменов, на весь курс их раз-два и обчелся. Медучилище имеет военную кафедру, останется твой балбес дома, учеба ему как служба засчитается.
Паша пошел осваивать профессию медбрата и неожиданно увлекся, получил диплом с отличием, Жора пристроил его в клинику Вяземской. Василиса ликовала. Любимый сыночек перерос, перестал бренчать на гитаре и шляться с друзьями до полуночи не пойми где. Теперь он заводит разговоры о поступлении в институт, хочет стать психиатром. Рейтинг Паши в медцентре стремительно шел вверх, в один прекрасный день его пригласила к себе сама Эмилия Францевна. И через неделю Павел стал служить в «Солнечном саду», ему поручили уход за двумя больными и… за кошкой Беатрисой.
Узнав, что хозяйка доверила ее сыночку свое любимое животное, Василиса Васильевна побежала в ближайший храм и поставила свечки у всех икон. Библиотекарша отлично знала: киса для Эмилии как ребенок. Значит, Вяземская по достоинству оценила трудолюбие, аккуратность и профессиональные навыки Пашеньки, если разрешила ему давать витамины Беатрисе.
И все шло так хорошо, так здорово, так чудесно! Паша начал готовиться в институт. Эмилия, узнав о желании паренька стать психиатром, велела ему еще помогать и Филиппу Андреевичу. А тот отнесся к будущему студенту по-отечески, насоветовал книг, объяснял непонятные места в тексте. Да, у Паши не стало свободного времени, он практически не виделся с матерью, но Василиса не расстраивалась, она понимала: мальчик не безобразничает, не шляется по улицам, не пьет водку в подъезде, он бегает между пансионатом и лабораторией, серьезно занимается работой. Как-то раз ей удалось затащить сына в гости, и она принялась его расспрашивать:
– Чем ты занят у Маслова?
Павел строго ответил:
– Это врачебная тайна. Не имею права говорить о больных с кем-либо, кроме Филиппа Андреевича.
Василиса не обиделась, наоборот, обрадовалась. Господи! Наконец-то Пашенька поумнел! Она просто парила над землей, все окружающие говорили ей:
– Ты так помолодела!
– Ой, да ладно, – отмахивалась Василиса, – нашлись комплиментщики.
Счастье закончилось внезапно, словно кануло в яму. В один далеко не прекрасный день госпоже Терентьевой позвонил сын.
– Пашенька! – обрадовалась мать. – Как дела?
– Мама, я в полиции, – сухо ответил парень, – привези сюда спортивный костюм, кроссовки, мыло…
– Что? – закричала Василиса. – Объясни скорей…
– Не могу, – ответил Пашенька, – запиши адрес да поторопись, меня отсюда скоро увезут в СИЗО, а там свои порядки.
Библиотекарша кинулась к Жоре, тот велел ей сидеть тихо и схватился за телефон.
Через несколько часов отец Павла вернулся из отделения и сказал Василисе:
