– Рак? Однако интересная замена одного ужаса на другой. Бедная тетка от страха с ума сойдет. Онкология лечится, но у народа-то в голове сидит стереотип: сказал врач про опухоль, подыскивать надо место на кладбище.
– Лиза прямо как вы отреагировала, – хмыкнула Василиса. – Карина ей начала разжевывать: Маслов полагает, что в пустоту вместо плохого воспоминания надо внедрять не менее дурную весть, хорошим не забивать.
– Немного странно, – протянула я. – Бедолагу вытащили из-под развалин дома. Если никто из родни не погиб, то, на мой взгляд, нужно сообщить больной про взрыв бытового газа и как ей повезло! Она жива! Вот в случае гибели всей семьи лучше подождать с этой вестью, пока человек окрепнет. Ведь пострадавшая потом все равно узнает правду. Захочет домой, а дома нет. Сказать ей про онкологию, операцию…
– Бред! – отрезала Василиса. – Маслов идиот! Больные у него психами становятся! Но мамочка его гением считает, великим ученым называет, а за ней весь персонал это повторяет!
– Разве Маслов сын Эмилии? – удивилась я.
– Ишь, разболталась, – поморщился Жора. – Вася, твой язык отдельно от тебя живет, несет что ему вздумается. Вяземская – тетка Филиппа, не родная, двоюродная, в общем, родня дальняя. Но он ее мамой кличет, она его сыном.
– Маслов над больными свои эксперименты ставит, – не утихала Василиса. – Спектакли разыгрывает. У него есть парочка комедиантов. Лера и Витя. Они живут на территории в небольшом домике, который стоит в укромном углу сада. Это все Кара Лизе растрепала. То-то я думала: кто они такие? Тихие, глазки в пол, вежливые, муж с женой. Прямо любопытство меня снедало: зачем они здесь?
– Меня тоже интересовала эта парочка, – поддакнул Жора. – По документам они актеры, приехали в Москву из провинции, несколько лет зарабатывали, устраивая детские праздники. Потом Эмилия их в штат взяла. Зачем? Я не выдержал, спросил. Вяземская ответила: «Они у нас культурную программу делать будут». И точно, Лера с Витей начали по отделениям ходить. В детском они песенки поют, кукольный спектакль показывают. Во взрослых фокусы демонстрируют, загадки, ребусы решать предлагают. Два-три раза в месяц выступают. Все из интернета берут. У меня таких на айпаде полно. Ну а потом мне Вася про разговор медсестер сообщила.
– Карина что разболтала? Например, мужчина по пьяни под поезд попал, – зачастила библиотекарь, – ногу ему отрезало. В депресняке он, да еще мучается, что по глупости из-за алкоголя конечность потерял. Не спит, не ест, лежит в палате, плачет. Лечащий врач уколы ему прописала. Толку нет. Того и гляди с собой покончит. И вдруг! К нему в палату приходит Витя, рыдает: «Дорогой мой человек! Спасибо! Ты спас меня, а сам на рельсы упал!» И врет, что он на краю платформы стоял, чуть под состав не свалился, мужик его оттолкнул к середине перрона, а сам на рельсы рухнул. И кто наш больной? Не пьяница, а герой! Сразу у него кураж!
– Понятно, зачем этот спектакль, пациент быстрее поправится. А вот с какой целью Филипп людям врет? И ведь нет гарантии, что к пострадавшему не вернутся реальные воспоминания! – воскликнула я.
Василиса пожала плечами:
– Я не врач. Знаю только, что Карина говорила Лизе, будто больным людям какие-то лекарства дают, их Филипп сам в лаборатории нашаманил. Наверное, что-то неправильно он делает, раз потом все ума лишаются. Бегите от Маслова со всех пяток.
– Спасибо за совет, – кивнула я, – а теперь несколько вопросов. Вероятно, пока я находилась в коме, мне вводили какие-то ноу-хау Маслова. И я на какое-то время поверила, что мне намного меньше лет, чем на самом деле, на дворе не нынешний год, а тот, который давно миновал. Сейчас многое встало на место. Но не все. Георгий, вы произнесли странное слово «айпад», что оно означает?
Любовники переглянулись, Жора встал, взял с подоконника плоский предмет, открыл его и велел:
– Смотри и слушай внимательно.
Беседу с Василисой и с ее Ромео я завершила на рассвете, пошла назад в лабораторию и услышала голоса:
– Михалыч, давай ты первый свалишь! – произнес баритон.
– Да вы чего, ребятки! – ответил какой-то мужчина. – И не подумаю.
– Так тебе уже шестьдесят прозвенело!
– И что?
– Ты самый старый здесь.
– Вот здорово! Алексей, ты с ума сошел? У меня жена, дети.
– Ты хотел сказать – внуки!
– И они есть, не спорю, – согласился Михалыч, – живут при своих родителях, при сыне моем и невестке. Душа о внучатах не болит, они не брошенки. Но у нас с женой две девочки еще, им три и четыре.
– Чего? – изумился Алексей.
– Года, – уточнил его собеседник.
Послышался свист.
– Ну ваще! Так вы с женой… того самого?
– Нет, ей детей ветром надуло.
– Не обижайся.
– Чего на дурака дуться.
– Ты же старый.
– Лучше быть старым, но умным, чем молодым идиотом.
– Я в журнале читал, что в тридцать пять лет… ну… без постели уже…
Михалыч рассмеялся:
– У тебя так и будет, раз прессе веришь. А я всякую дрянь не покупаю, поэтому мы с супругой живем счастливо.
– Слушай, а как это она в шестьдесят семь ребенка родила, да еще два раза?
