– И я помогла, лекарство вам не давала, говорила вашим, когда Филипп будет свои сеансы с вами проводить. А потом… когда Лиза умерла, я сдала анализ ДНК. Лучше правду знать, пусть плохую, но истину.
– Почему же Елизавета удивилась, увидев меня в палате? – спросила я. – Получается, она знала, что…
Карина не дала мне договорить:
– Нет! Она не знала, что вы в лаборатории. Ее уволили до того, как Фаина вас привела от дантиста. Дмитрий просил меня ничего ей не говорить, он опасался, что Лиза узнает: вы ее ищете, ну… и что-то сделает. Пойдемте. Лучше нам тут не болтать.
Мы с медсестрой вылезли в окно и побежали по тропинке.
– Вроде ворота в противоположной стороне, – заметила я.
– Там охрана, – возразила Карина, – и камеры настоящие, не фейк, как везде. Нам сюда. Вон Дмитрий.
Я притормозила у забора, за которым маячил Коробков.
– Привет, Танюшка, – сказал он, быстро вытаскивая пару прутьев из ограды. – Пролезешь?
– Не такая я жирная, как вы все считаете, – вздохнула я. – Кара, быстрей, сейчас охрана увидит на мониторе, что мы удираем.
– Я отключил камеру, которая на эту часть забора направлена, – пояснил Димон, – но жвачиться нельзя, скоро заметят, что «глаз» ослеп. В машину!
Мы с Кариной юркнули в джип. Внедорожник понесся по пустому шоссе со скоростью реактивного самолета.
– Меня зовут Илья Григорьевич Аверьянов, – сказал симпатичный мужчина, который сидел напротив Коробкова.
Я усмехнулась:
– Память ко мне вернулась. Большое спасибо вам за то, что устроили клоунаду с Эбелиной и Гектором, клоуном Минимаркетом и аппаратом, куда меня Филипп засунуть решил!
Димон прижал ладонь к сердцу:
– Не за что! Танюша, ты мне дорога, как память о юности.
– Во времена твоей юности она еще не появилась на свет, – заметил психолог Михаил Юрьевич.
Коробков выпрямился:
– Давайте воздадим должное герою. Кто рискнул поговорить с Кариной, и мы получили помощницу в лаборатории? Кто у нас молодец? Я! Кто может влезть куда угодно? Коробков! Кто проник в комп Маслова? А? У него там расписание всех процедур для Сергеевой было! Кто предложил местному сантехнику денежки? Тот их взял, пришел якобы для профилактического осмотра к Филиппу, сломал бачок, потом соврал начальнику, что заболел, посоветовал вместо себя Эбелину. Та ввалилась к Маслову в тот момент, когда он собрался Танюшке тест устроить! А что после вопросов у него? Инъекция!
– Прямо спектакль устроили! – восхитилась я.
– Мы такие, – засмеялся Федор Миркин, – каскадную парочку Эбелина плюс Гектор одолжили в бригаде Нестерова.
– А колдун? – задала я следующий вопрос.
Иван Никифорович кашлянул:
– Дима изучил все, что связано с клиникой, и выяснил: раз в году туда заявляется группа сумасшедших фанатов какого-то шамана.
– Минимаркета, – хихикнула я.
– Нынче действо устраивал Иван Селезнев, – подхватил Димон, – он после смерти Никиты Ротова стал главным жрецом. Мероприятие занимает не более получаса. Немногочисленная группа идиотов обходит вокруг скверика, поет мантры, бьет в бубен – и конец истории.
– Странно, что их пускают на территорию медцентра, – удивилась я.
– Когда эти психи появились впервые, их вежливо попросили уйти, – объяснил Коробков, – так Никита устроил жуть! Обожатели шамана орали у ворот, приехала полиция, но Ротов успел раньше вызвать прессу. Газеты писали, что медцентр не позволяет людям молиться, отдавать дань почтения своему божеству. Такой скандал вышел! Вот Вяземская и решила: дешевле их раз в году на часок пускать. Она пыталась заплатить Никите, чтобы он своих фанатов не приводил, но тот от мзды отказался.
– Иван Селезнев же любит деньги, – заметил Михаил Юрьевич, – он получил приличную сумму за приглашение на праздник колдуна.
– Ну вы и придумали, – рассмеялась я, – про смерть того, кто первым уйдет!
– Да мы велели другое говорить! – разозлился Коробков. – Надо было сообщить, что того, кто останется на двадцать четыре часа, весь год будет преследовать удача. А он вон чего наплел. Дундук!
– И кто у нас колдун? – полюбопытствовала я.
– Григорий, все из той же команды Нестерова, – объяснил Федор. – Я сам хотел, а они не дали, боялись, как ты отреагируешь, вдруг мою рожу узнаешь и совсем в астрал уйдешь. Тебя круто Маслов препаратами накачал. Непонятно было, как ты поступишь.
– Я у Гриши спросил: «Почему ты отсебятину нес, – сердито продолжал Димон, – отступил от сценария?» Тот в ответ: «Да я сообразил, что этих кретинов словами об удаче не удержать. Чего поубедительнее им надо».
– Что случилось с Таней, которая съела мою геркулесовую кашу? – спросила я. – В овсянке было какое-то сильное лекарство?
