Никто не возразил, но и не поддержал темы. Ко мне тоже больше не обращались. Я поняла, что моя принадлежность к Жене была никому особенно не интересна. И была уверена – они уже пожалели, что пригласили меня на дачу. Завезти меня туда намного легче, чем отправить обратно. Я вспомнила, что в девять утра должна появиться на своей новой работе. И закрыла глаза, когда представила, как буду будить похмельного Артура и втолковывать ему, что надо садиться за руль…
Ключи были у рыжего парня в майке «Нирвана» – выходя из машины, он начал перетряхивать карманы своей потрепанной кожаной куртки. Я не спрашивала, почему он носил при себе ключи от чужой дачи. Было ясно, что все присутствующие привыкли воспринимать это место как некую общую собственность. Дом выглядел совершенно обычно – двухэтажный, бревенчатый, на вид еще крепкий. Участок был довольно просторный, но я его как следует не рассмотрела. Меня пригласили войти – на этот раз Юля. Она наконец почувствовала ко мне интерес.
– Сейчас напьются, – презрительно сказала она, оценив запасы, сложенные на кухне. Вход туда был сразу из застекленных сеней. – Начнут орать свои песни, потом плакаться на жизнь… Черт, и зачем я поехала!
– Ничего! – крикнул из соседней комнаты Артур, который расслышал ее последние слова. – Может быть, в последний раз собрались! Вот увидишь, первая жена предъявит свои права, и тогда хрен мы сюда еще раз завалим!
– Ну и прекрасно, что в последний раз! – крикнула в ответ Юля и кивнула мне на лестницу:
– Идем наверх? Там самое интересное. А здесь, внизу, он оставил все, как было. Это их фамильный дом. Иван как-то говорил, что тут его дед родился.
Наверху была студия. Весь второй этаж представлял собой одну огромную комнату, весьма скромно меблированную. Я сразу поняла, что здесь часто происходили гулянки – по углам поблескивали опустошенные пивные бутылки и в воздухе стоял кисловатый прокуренный запах. Юля со вздохом опустилась на потрепанный диван:
– Здесь они и маялись дурью. Я же была, можно сказать, у истоков группы. У них было полно надежд, планов… Всякого дерьма! – неожиданно выругалась она и отпустила еще более крепкое словечко. – Если бы они не угробили все силы на эту дурость, теперь бы хоть что-то из себя представляли! Ну, теперь поумнеют, надеюсь. Не будет студии, негде станет собираться и корчить из себя гениев.
Она говорила зло, с сердцем, но мне казалось, что эта злоба немного напускная. Как будто она бравирует передо мной. Я прошлась по комнате, отмечая, как четко отдаются под потолком мои шаги. Тишина, казалось, пряталась от меня по углам. Звуки снизу почти не долетали после того, как Юля закрыла ведущий на лестницу люк.
– Здесь классная акустика, – сказала она, заметив; что я поднимаю голову и прислушиваюсь. – Иван все заизолировал. А вообще, в деревянном доме музыка звучит совсем по-другому. Ты когда-нибудь слышала?
Я призналась, что никогда. Мне вообще редко приходилось бывать за городом. У моих родителей никогда не было дачи.
– Они записали здесь свой первый альбом. – Юля наклонилась и обхватила руками свои узкие колени. – А я все это время просидела тут на заднице и провосхищалась ими! Надо же, мол, какие молодцы! Ну а потом стала кое-что просекать. Сначала-то у них все пошло очень бойко. Иван вложил все свои бабки в эту студию, переоборудовал дом, чтобы он зимой не промерзал, купил инструменты, сам развозил по журналам и клубам кассеты, пытался устроить рекламу. Они участвовали в сборных концертах, пытались прижиться в одном клубе, но потом их оттуда попросили.
– Почему?
– Несовременно, неаппетитно, – отчеканила Юля. – Весь этот нафталин уже никому не нужен! Мало ли что им хотелось играть свой классический рок-н-ролл! Кому хотелось его слушать, скажи на милость?! Кому надо – купят нормальную пластинку. «Роллингов» там, или «Битлов», или «Лед Зеппелин». Тем более пиратский диск стоит копейки. Короче, сейчас не время и не место. А эти придурки до последнего на что-то надеялись. – Она вздохнула и потерла колени.
– Холодно, – заметила я.
– Сейчас протопят как следует. – Юля, не вставая, нагнулась к окну и пощупала радиатор. – А на что надеется твой друг, ты не знаешь?
– Понятия не имею, – ответила я. – К тому же мы с ним расстались.
– Из-за группы? – оживилась она.
– Да из-за всего. Так что его удачи и провалы! меня уже не волнуют.
– Может, зря ты так? – спросила она. – Вдруг он прославится, денег заработает?
Я пожала плечами, продолжая рассматривать плакаты. Ими были украшены все стены студии. Мне было приятно, что я знаю практически все группы на этих плакатах, хотя… Какое это имело сейчас значение? Ведь Женя меня не экзаменовал.
Я снова вспомнила эти наши смешные экзамены. И то, как он натаскивал меня по истории музыки. Как приносил домой новые и старые диски. И как мы лежали рядом на нашем раскладном диване, поставив рядом горящую свечу в рюмке, слушая музыку, сцепив руки. И чем все это кончилось.
– Ксения сказала, что твой приятель связался с какими-то крутыми товарищами, – заметила Юля, видя, что я не отвечаю. – Ты их сама-то видела?
