– Ада, Ада, не помню я такого имени, кто это? – растерялась Оленька.
Девушка закрыла печь заслонкой, повесила половник на гвоздик, и проворковала:
– Тогда пройдемте сюда, мой повелитель, – и она открыла тяжелую, крепко сбитую из досок дверь.
***
Ровные, чисто выбеленные стены, высотой под три метра, от пола до потолка, были заставлены клетками с белыми мышами, поделенные на секции. Шум стоял неимоверный. В первом отсеке, бедные мышки, с выпученными красными глазками постоянно подскакивали, ударялись головой о клетку, Оленька вначале подумала, что на них надеты красные шапочки, но нет, это была их собственная кровь, которая, после каждого скачка, капелькой появлялась на голове. Но они продолжали скакать, пока обессиленные, или мертвые, не падали на пол.
Во втором, они в неистовстве, окровавленными пастями, грызли прутья своих клеток, теряя зубы и куски плоти.
В третьем просто кружились, как собака гоняется за своим хвостом, пытаясь отгрызть его в необъяснимой злобе.
Траян и Ада шли вдоль клеток, наблюдая за животными, и видно было, что это зрелище доставляло им удовольствие.
Она не чувствовала запахов, но ей казалось, что она вдыхает пары ненависти, что клубились в этой комнате, которой не было конца. Она увидела и этот ядовитый источник, оцинкованный длинный стол был заставлен подносами, с кусочками мяса. Рядом с ними лежали шприцы, наполненные какой-то зеленой массой, что как живая субстанция, меняла цвет, и пузырилась, словно пытаясь выпрыснуться из стеклянной тюрьмы, освободить свое нутро, что разъедало ее изнутри.
И, вот этот продукт, накачанный лютой злобой, они скармливали своим рогуль-чилимам, что бы в один момент направить, ее эту злобу в нужном направлении. Да, собственно говоря, путь уже озвучен, и он уже витает на майдане, растекается, ползет, по улочкам нижнего мира, отравляя своими испарениями, всех, кто попадается на пути.
– Так, что, конец перемирию? Опять война? – от этой мысли на нее нашло какое-то безразличное оцепенение, она все смотрела и смотрела застывшим взглядом в одну точку, где только что стояли две легковесно болтающие, удовлетворенные друг другом бледные поганки.
Траян, тем временем переходил от одного подноса к другому, рассматривал блюда, причмокивал языком, нюхал, закатывая глаза, как законченный наркоман, от обилия высококачественного товара.
– Ну, что я скажу тебе, Ада, молодец! А эта, как ее…япошка, что ли?
Оленька вздрогнула и сбросила с себя оцепенение.
– Та, что появилась в верхнем мире? Чан Ми? – Ада блеснула чужой ослепительно-белозубой улыбкой, – она кореянка. Очень сильная ведьма, но, все под контролем, с ней уже работают. В нужное время она окажется в нужном месте, и тогда…
Глава 4
«Сбор». Избушка в тамбовском лесу. 2014 год.
Оленька низко, до земли поклонилась, приложив правую руку к сердцу.
– Слава Роду! Благодарствую, что откликнулись на мой зов.
– Мир вашему дому!
– Будем здравы!
– Приветствую! – послышалось со всех сторон.
– Здравствуйте же многие лета! – пробасил Всевладий, принимая в свои широкие объятия вошедшую, и целуя ее троекратно.
Арина и Ксана обняли Оленьку с двух сторон, и так стояли они, но тут Гриня стал протискиваться меж юбок.
– А ну ка, будя девку слезами омывать, дайте и мне облобызать красавицу нашу!
Оленьке пришлось опять наклониться, подставляя щечки для поцелуя.
– А где же Розочка наша? Почему не взяла с собой? Восемьдесят восемь годков пролетело, как приняли мы ее из твоего лона, сколько же ей сейчас-то?
–Ч…Четырнадцать, – умоляющий взгляд на дядю Севу, и она понуро опустила голову.
– Гриня, исчезни – устало буркнул Всевладий, – Лека, иди, ко мне, присядь рядышком. Кто старое помянет, тому глаз вон.
– А чё, сразу глаз – то? Исчезни… Чуть что, сразу исчезни… Я просто, поинтересовался. Дана, рыбка моя, скажи им, я ведь так, спросту, – усаживаясь рядом с русалкой, проворчал обиженный домовик. – Я, что ли развеял жемчужинку нашу, во вселенной? А теперь «созывает» она…Дите ещё опыта не набралось, а тут такая канитель…Данка, че молчишь? – он толкнул ее локтем в бок.
– Утомляешь, дедуля, не приставай. Лиёна надо возвращать, почему о нем никто не вспоминает? – прошипела в ответ девушка, не разжимая губ.
– Кто о чем, а вшивый о бане, тьфу на вас. Он подтянул свои ножки к подбородку, и, откинувшись на спинку стула, заскулил – ой, ёёй, у меня сейчас начнется дэпрэээссия.
Оленька с отчаянной надеждой вглядывалась в бровастое и бородатое лицо своего дяди. Кто как ни он защитит, ободрит, восстановит сложившийся веками мировой порядок, а впрочем, знает ли он, вообще, что происходит? Прочитать его мысли было невозможно, разглядеть что-то на улыбающимся лице, тоже. Однако, она заметила легкие тени, что появились у него под глазами, и не почувствовала, а скорее поняла какое бремя ответственности лежит на нем.
