– Это не я, это не я. Это же не я? – он повернулся к Ромке, но того уже не было рядом, парнишка исчез так же быстро, как и появился.
– В медпункт, скорее, Светка, наверное, ногу сломала, – пробежали мимо две одноклассницы, не обратив на Алешу никакого внимания.
***
Алешеньку быстрее ветра несло к своему подъезду, задрав голову, он увидел, что бабушка курит в форточку. Теперь она спрячет пепельницу под мойку, и встретит его, как ни в чём, ни бывало. Так он раньше думал, но не сейчас.
– Домой, домой, под одеяло, под кровать, заткнуть уши, закрыть глаза, заснуть и не просыпаться никогда.
Алевтина Марковна, увидев, как ее внук несется со всех ног в подъезд, затушила окурок, спрятала пепельницу, и вооружившись спринцовкой и банкой с отваром ромашки, открыла дверь.
– Бабуляяяя, – закричал перепуганный ребенок, и по инерции, врезался в живот удивленной женщины, – давненько он не обращался к ней так ласково, подумала бабуля, и спросила:
– Что случилось, Алешенька? Кто за тобой гонится? Половина отвара от удара, расплескалась, но она не обратила на это внимания.
– Скоренько в ванну. Умоемся, и ты мне все расскажешь, хорошо?
Она подталкивала Алешу к двери, а он, обхватив ее руками, никак не хотел отрываться, от единственной защиты на этот момент. Он без сопротивления дал себя умыть, но тут, в руках у Алевтины появилась спринцовка.
– Ммммм, – замотал головой Алешенька.
– Надо, надо, внучек, доктор прописал…
Она подумала, что раз дитенок в расстроенных чувствах, он не будет сильно сопротивляться, и действительно, Алеша обреченно наклонился над ванной и позволил вставить себе в нос ненавистную спринцовку.
– Аааааааа! Дура, старая, ты мне весь мозг выжгла!!! – закричал Алеша нечеловеческим голосом, толкнул бабку в только что защищавший его живот, и выскочил из ванны.
Чуть ли не от порога, он сделал прыжок в постель, зарылся в одеяло, и, обхватив голову руками, стонал, прислушиваясь, как от невыносимой боли горят и плавятся мозги.
Алевтина Марковна растерялась.
– Но эту процедуру доктор прописал, запускать болезнь нельзя, иначе в гайморит перерастет…
Опять, мальчишка вредничает, но крик был настоящий, словно ему на самом деле было очень больно. В недоумении она смотрела то на резиновый носик, то на стеклянную банку с остатками отвара. И, вдруг, решившись, набрала полную спринцовку, наклонилась над ванной, и со всей силы выпустила струю себе в ноздрю. Однажды ее ударило током. Но это было ничто, по сравнению с этой болью. На самом деле, было ощущение, что в ничем не защищенный открытый мозг ударила струя из брандспойта.
– Дура, она и есть дура, надо было сначала на себе попробовать… Докторишко чертов, что же ты не сказал, что потихоньку вливать надо. Чтоб тебе пусто было, скотина.
Она, ухватившись за то место, где еще зудела боль, поплелась разыскивать внучика, чтобы попросить прощения.
– Вооон, из моей комнаты, старая пердунья! Вон, пошла, ненавижу вас всех!
Алеша бросался подушками, игрушками и всем что попадало под руку. На него было страшно смотреть, пунцовое лицо полыхало таким гневом, злобой, и такой недетской безысходностью, что у Алевтины от страха затряслись поджилки.
– Алешенька, прости, – она не отворачивалась, пластмассовые игрушки больно жалили ее дородное тело. Ноги, вдруг стали ватными, она упала на колени, выпучила глаза, хватая ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, затем ткнулась лбом об пол, и затихла.
– Ба, ты чего? – Алеша растерянно смотрел на бабушку, одной рукой придерживая голову, в которой еще сохранялась боль, – ба, ты чё, померла что ли? – он выскочил из кровати и потянул ее за рукав, – ба, вставай, я не сержусь больше, – но рука безвольно приподнялась и упала с негромким стуком.
– Нет, это не я, я не виноват. Я ничего не сделал…
Кровь схлынула с лица Алешеньки.
– Мама, маааааама! Закричал несчастный ребенок, выскочил на лестничную площадку, и, трясущимися кулачками лупил, во все соседские двери.
Глава 2. «Не такой, как все». Тамбов 2014 год.
В одно мгновение, за очками промелькнуло тысяча мыслей. И мольба о помощи, и страх за единственного сына, и попытка оправдаться, что сын не такой как все, и, самое страшное – тайна его рождения.
Наталья Ивановна бросилась в объятия к Оленьке, Чан Ми получила прохладное прикосновение к своей щечке.
– Вот…– Наташа указала на Алешеньку.
Мальчик спал под капельницей. Влажные колечки черных волос обрамляли бледное личико с заостренным носиком. Его лицо не было спокойным. Брови сейчас, были угрожающе сдвинуты, а через мгновение, все личико скривилось, словно он вот-вот заплачет, и вдруг, улыбка ангелочка растянула припухшие губки.
– Что с ним, Оля? Доктор сделал заключение – эмоциональное потрясение, это понятно, ему ввели снотворное, но сон продолжает быть тревожным.
