– Кобыла! Чего ты входишь без стука? Видишь, он сбежал из-за тебя, – он резко отбросил руку, что пыталась измерить ему температуру, выпрыгнул из постели, и начал метаться по комнате, заглядывая и в шкаф и под кровать и под кресло.
– Алеша, тебе надо лежать, выпей бульону, тетя Наташа сказала…
Но Алешенька уже бегал по всем комнатам, с каким-то исступлением переворачивая все, что попадалось под руки. Вазы, тарелки, подсвечники, все летело на пол, все грохотало и крушилось, когда больше нечего было сбрасывать, он стал открывать шкафы, выдвигать ящики, и содержимое также летело на пол.
Чан Ми в растерянности, поначалу ходила за ним, подбирая вещи, потом остановилась, раздумывая, как ей поступить, ждать Наташу? Она должна в скорости подъехать. Но тут Алеша бросился на выход, а там лес, как она его ловить там будет? Приняв решение, она в три прыжка догнала его, со спины, согнутой в локте рукой придавила шею, и прошептала на ухо: «Сыночек, мой маленький, пора в постельку, баиньки». Он еще какое-то время брыкался, но потом послушно пошел за ней в спальню.
– Опять мама будет недовольна, – мальчик спал в своей кроватке тяжелым гипнотическим сном, а Чан Ми пыталась справиться с угрызениями совести, – а как поступил бы в данной ситуации обычный подросток? Надо было гоняться за ним до вечера, пока не появятся родители? Конечно, не очень красиво получилось, даже грубо, но он вряд ли вспомнит, что с ним случилось. А если и вспомнит, я объясню ему, мы всегда ладили, его легко убедить, милый, ласковый мальчик…
Друга какого-то придумал себе… Ромка… Но ведь в комнате явственно присутствовал запах сигаретного дыма, и не от Алеши, он не курил, это точно, я бы почувствовала. Странно. Куда он смотрел, когда я вошла? Да, точно, на кресло, в котором я сейчас сижу. Но я не чувствую чужой энергетики, все как обычно. И все же, как-то тревожно, надо маму попросить, пусть посмотрит, если у него появились видения на фоне нервного потрясения, пусть почистит. Почистит, вычистит… Ой, Наташа скоро приедет, а в доме бардак, еще и с ней надо будет объясняться, она точно в ужас придет, и скорую начнет вызывать.
Чан Ми уже заканчивала прибираться, когда услышала, как заскрипели, поднимаясь, гаражные ворота.
– Чан Ми! Я пришла! Как у вас дела? С Алешенькой все в порядке? – Водружая пакеты с продуктами на стол, спрашивала Наташа.
– Да, все хорошо, мы проснулись один раз, покушали пару ложек бульона, и опять заснули, – это говорилось затылку, а Наташины пятки уже мелькали по лестнице, к сыну,– как же она вела машину в таком состоянии? Руки дрожат, глаза лихорадочно блестят, и вообще, кажется, она все время ждет, что рядом с ней вот-вот, взорвется атомная бомба.
– Сыночек, мой маленький! – она бросилась на колени перед кроватью.
– Упс…– Чан Ми прикусила губу, – это же ключевое слово, он сейчас проснется.
– Мама? Мама! У меня нос дышит! Меня бабушка вылечила! Смотри, смотри, видишь, ничего, чисто! Я выздоровел, да?
– Конечно, мой маленький, солнышко мое ясное!
«Обнимашечки, поцелуйчики, кажется я тут лишняя». – Чан Ми потихоньку ретировалась, тем более пакеты надо разобрать, не ровен час потечет, что ни будь, а то и вовсе испортится, надо все срочно, в холодильник перенести.
– Похоже, с ребенком все будет в порядке, – думала Чан Ми, сортируя овощи в целлофановые пакеты, – сейчас он возле мамы успокоится, положительные эмоции пойдут ему на пользу, и эта вспышка гнева останется незамеченной. Но почему я чувствую себя виноватой? Потому, что опять пришлось что-то скрывать? Ну, хорошо, если отбросить внешнюю форму, в конце концов, это лишь моральные устои, навязанные нам обществом. Как там, в умных книгах пишут: – «гипноз это насилие над личностью», и это плохо. Но, с другой точки зрения, я же пресекла, возможно, более драматические события, которые уже нарастали как снежный ком, и вырвись он на свободу, он мог бы навредить себе физически. Поэтому, я поступила правильно, остановив его. И никто не узнает, кроме мамы, конечно, но она должна понять, или на крайняк… Тьфу, ты… В крайнем случае пусть предложит альтернативные варианты, как надо было поступить.
И в этот момент, она почувствовала, что кт-то пристально смотрит ей в спину, – Наташа? – подумала Чан Ми и ее щечки заалели, хорошо, что она не умеет читать мысли. Обернувшись, обнаружила, что дверной проем пуст. Никого. – Странно, там точно была чужая энергетика. Она повела плечами, отгоняя это неприятное ощущение, когда в спину кто-то пялится. Показалось. Скорей бы уже мама закончила свои дела и возвратилась. Возможно, Алешка и пойдет на поправку на этой даче, но мне почему-то здесь некомфортно.
Глава 8
Срочный отъезд. Дача Натальи Ивановны. 2013 год.
Оленька спешила на дачу к Наташе, как обычно, одной рукой поддерживая руль, другую протянула в открытое окно, ей всегда доставляло удовольствие ловить ветер растопыренными пальцами. Но не сегодня. Она нажала на кнопку, и окно плавно вошло в резиновые пазы.
