– Аааа, все понятно, ты, когда мылся последний раз, Севка? – презрительно поглядывая на остальных, вскричал Гриня, усиленно приглаживая свои удивительно чистые космы на макушке.
– Нет, нет, что ты, дедушка, дело не в этом.
– Ну, не томи ты, говори уже, что случилось? – теряя терпение, притопнула ножкой Оленька.
– Они назначили меня Душой Народа! – выпалила девочка, опять потупив взор, ее щечки стали пунцовыми, носочком своей туфельки, она пыталась что-то отковырнуть на идеально чистом полу.
– Елкин хвост! Тоже мне новости! Так оно и есть, душенька, почему ты смущаешься, я не понимаю.
– Я поняла! – вскричала Красава. Ты превращаешься? В кого? В мышь крысу или птичку, какие у тебя ощущения? Рассказывай, не стесняйся.
– Бабушка, все не так…
– Сама ты бабушка.
– Прости бабуля, в земном понимании, душа это душевность, теплота, доброе отношение к ближнему. Проблема в том, что у них в это понятие вкладывается несколько иное. У них нет слов государь, президент, властитель, простите, дядя, все это вместе называется Душа Народа. Они назначили меня главой во вновь прибывшем сообществе. Вот что это у них означает. Да к тому же у них гинекократия…
– Гинеко, что? – у Даны от удивления брови взлетели наверх.
– Матриархат.
– Какая прелесть, Филя, представляешь, у них самочки всем заправляют, здорово, да?
– А их не смущает, что тебе только четырнадцать лет? – Всевладий почесывал переносицу, чтобы скрыть лукавую улыбку, что играла у него на губах.
– Они определили мой возраст – «восемьдесят восемь – универсальный ключ», но на самом деле, я не ощущаю себя на восемьдесят лет, возможно, это от того, что эти годы выпали из мой жизни. И вдруг мне говорят, что я тот самый человек, от решений и поступков которого может измениться мир, это большая ответственность, и я не готова к такому повороту событий. Я – часть нашего народа, душа народа – ваша прерогатива, дядя.
– Какое понятие они вкладывают в значение «универсальный ключ»? Мне не понятно.
– Не знаю, не пояснили.
– Севка, тупым не прикидывайся, а? Ключ, что подходит ко всем замкам, – безапелляционным тоном заявил Гриня, – девочка наша может ключик подобрать ко всякой душе, решить любую головоломку, феномен, короче, редкое сочетание генов, это тебе не хухры мухры, все самое лучшее от нас взяла, малышка наша. А эти «летучки» понимаааааают в колбасных обрезках…
Оленька обняла Чан Ми, и терзаясь угрызениями совести, с дрожью в голосе произнесла:
– Прости, дочурик. Это я лишила тебя многого, в том числе и восьмидесяти лет жизни, я знаю. И все напоминают мне об этом, с этим мне придется жить всю жизнь, – она метнула было недобрый взгляд в сторону хозяев планеты, но огромное, светлое помещении с руками-колоннами оказалось пустым.
Глава 3.
«Валюта».
Чан Ми проснулась от того, что странные, незнакомые вибрации, от которых все тело покрылось «гусиной кожей», волнами заполняли помещение. Она потянула носом воздух. Запах был такой, словно мокрая и грязная собака пробралась к ним в убежище, и теперь зализывает раны, издавая тихие жалобные стоны, и явно ощущался запах свежей крови. Затаив дыхание, не открывая глаз, она посмотрела внутренним взором на спящую рядом маму, она даже во сне не отпускала ее руку. Дядя Всевладий лежал на спине, забросив руки за голову, и тихо похрапывал. Ариадна положила голову на плечо, а руку на талию Красавы. Дана и бывший ворон, а ныне Филипп Филиппович, с двух сторон обнимали дедушку. После небольшого скандала, перед отходом ко сну, единогласно решили, что Гриня будет спать меж двух влюбленных.
Существо, что издавало звуки и запахи, не было похоже на собаку, скрючившись, оно лежало на боку, сотрясаемое ознобом, будто бы от холода. Но в стеклянном карантине поддерживалась комфортная температура, значит, существо дрожало от страха или от боли, прижимая руки к левой стороне, словно опасалось, что стучащий там моторчик, вот-вот выскочит из груди, вместе с жизнью.
Чан Ми, не чувствуя опасности, тихонько убрала мамину руку и подошла поближе. Черные как смоль волосы были спутаны и торчали в разные стороны. Атлетически сложенное тело прикрывало короткое платье небесно-голубого цвета. Женщина, обычная земная женщина, вот только цвет ее кожи был необычный, «в горошек», подумалось Чан Ми. Все ее лицо и тело покрывали разноцветные пятна – желтые, лиловые, зеленоватые, красные. Из носа капля за каплей истекала кровь.
– Дочурь, это не горошек, это пятна от синяков. Ее, похоже, избивали, – тихонько произнесла Оленька, она стояла за спиной дочери.
– Она без сознания? – спросила девочка.
– Нет, это похоже на посттравматический шок. Пойди, тихонечко разбуди дядю Севу.
Всевладий сонными глазами таращился на лежащую девушку, оглянулся по сторонам, ущипнул себя за щеку, чтобы окончательно проснуться, или проверить, не сниться ли ему все это.
– Кто это? Что с ней? Откуда она взялась?
– Мы тоже в недоумении, но ей срочно нужна помощь, – Оленька тоже говорила шепотом, чтобы не разбудить остальных.
