– Умница, девочка, и обосновался Олег в Киеве, и нарек его Матерью городов русских, мать, тобишь, кормилица. Торгашеский город был, со всех сторон съезжались купцы, вот глядя на них, наш Филипп и получил инфекцию, негоциантом решил заделаться, так было, а, Филипп Филиппович? – Красава откровенно насмехалась над влюбленным.
– Ни в чем он не виноват! Любовь его сподвигла на преступление, за любовь нельзя наказывать, Дана бросилась на защиту своего вновь обретенного, бесценного сокровища.
– Да, так и было, – сокрушался ворон, – на меня донесли, суд был скорый, и князь Олег самолично оборотил меня в птицу, бессрочно, а это значит, навсегда. Ни в его словах, ни в его интонациях не было обиды, он говорил так, словно полностью сознавал свою вину, и смиренно принимал наказание.
– Бедная птичка, как тебя в живых-то оставили? Времена суровые были, жестокие, – Чан Ми захотелось, как обычно погладить ворона по голове, но к нему даже подступиться было невозможно. Дана, словно голодный питон обвила собою Филиппа, и сама гладила его по непослушным волосам.
– А вот здесь, ты не права, моя девочка, при Рюрике, славянское право не было кровожадным, парировала Красава.
– Все, хватит! Надоело! – рыкнул на них Всвладий, – давайте разбираться с этой планетой, когда крыса вернется, мы увидим ее истинную сущность?
– Да, если вернется, Фабула не терпит неопределенности. И поэтому все население этой планеты, вплоть до блох и атомов сами того не понимая, будут воспринимать нашу беглянку, как врага номер один. Даааа, ей сейчас не позавидуешь, надеюсь, она изыщет возможность вернуться… Живой. Дело в том, что не определившиеся могут свободно выходить, но ненадолго, превращение должно происходить именно в этом отсеке.
– Мама, а если мы не превратимся, что, так и будем здесь сидеть? И до каких пор? – Ариадна нервно дернула плечом, ее раздражало то, что она не может контролировать пространство вне карантинного отсека.
– Бабушка, а кто еще живет на этой земле, кроме летучих мышей? – спросила Чан Ми.
– Сама ты бабушка, а я – Красава, – она веселилась от души. – Видно было, что все происходящее ничуть ее не пугало, ее глаза горели задором, щеки румянились как у археолога, что нашел череп Homo sapiens, который, возможно, является недостающим звеном в теоретической цепи Дарвина, о происхождении человека.
– А вот, это, мои дорогие девочки, нам предстоит выяснить. Больше у меня нет информации.
– Да, уж, вот так история, и все же меня интересует один вопрос, как и где мы, такие, все из себя самодостаточные, будем искать Лиёна?
– Мда…– прокашлявшись, вступил в разговор Всевладий. Хороший вопрос, задала Ариадна, но сначала нужно выбраться из этой ловушки. Есть идеи по этому поводу?
– Может, крикнем все вместе, наверняка кто-то появится и освободит нас – бросила через плечо русалка.
– Согласен, еще стучать можно по стенам, устроить большую бучу, «имеющий уши да услышит», – поддержал эту идею Филипп Филиппович, попеременно целуя обе ручки вновь обретенной любимой.
– Не пойдет, я уже стучал.
– Когда?
– Как только прибыли.
– Так стучал, что никто не слышал, надо громко, и всем вместе! – сияя восторгом, советовала Дана.
– Громко и всем вместе? При всем уважении не думаю, что это хорошая идея.
– Почему? Надо привлечь внимание, а тарарам это единственное, что в данной ситуации нам под силу.
– Шум шуму розь… Ну, хорошо, только давайте по одному, заткните уши, все.
– Зачем?
– Делайте, как я сказал!
Все поднялись и заткнули уши, кроме Ариадны, она сидела с закрытыми глазами и отрешенным видом.
– Арина, ты с нами? – спросила Оленька, – понятно, мама пытается пробить защиту – ответила она сама себе, – давайте без нее.
Всевладий набрал воздуху в легкие, заткнул пальцами свои уши и со всей силы крикнул – Ог-го-го-го-о-о-о!
Словно бомба разорвалась в закрытом помещении, пол качнулся, и все, кто стоял, не удержавшись на ногах, повалились, схватившись за головы. Обратный эффект от одиночного крика, оказался таковым, словно кто-то в упор выстрелил и пуля насквозь прошила барабанные перепонки. Все звуки чуть громче обычного разговора, возвращались обратно, многократно усиленные, в уши и кричащих и слушающих людей.
– Ой,ой, – стонал Гриня, лежа на спине, дрыгая своими короткими ножками – спасите, помираююю…
Дана, как обычно лила слезы, каждая ее жемчужина падая на пол, издавала звук, от которого все болезненно вздрагивали. Необычным было то, что она вдруг, оторвавшись от Филиппа, стала ползать на коленях и собирать свои «слезы», пряча их в карман. Ранее, как правило, она не обращала на них никакого внимания.
– Не сорите жемчугом, у нас уборщиц нет, – прищурив от боли один глаз, произнесла Красава, наблюдая за русалкой.
Филиппа била крупная дрожь, к нему первому подошел Всевладий, возложил руку на макушку, затем к домовому. Все остальные восстановили свои травмы, самостоятельно. Тишина и спокойствие опять воцарилась в этом замкнутом пространстве.
