– Бежать можно было и в платье с синяками, трусиха. Чего же ты вырядилась, аки «Зена, королева воинов»! – Дане, все еще не давала покоя шикарная экипировка Валюты.
– На себя посмотри, тоже ведь, прячешься за доспехами, – парировала Валюта, смерив с головы до ног Филиппа. В ее голосе тоже сквозила зависть, но не к одежде.
– И здесь войнушка назревает! – довольно потирала свои ручки Красава.
– Достаточно! – повысил голос Всевладий, не хватало нам еще бабьих разборок. Что решит совет?
– Мы явились сюда с единственной целью, найти папу, и пока он не отыщется, я и шагу отсюда не сделаю, – категорически заявила Чан Ми.
– А я бы убралась восвояси,– так же жестко ответила Оленька.
– Лёка, ты чего? Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? – Красава принялась ее ощупывать, она все еще надеялась увидеть момент превращения одной особи в другую, – нам же надо отыскать папу Чан Ми.
– Ах, оставьте меня в покое, если бы он хотел, он давно бы уже явился, наверняка, ведь где-то рядом, еще, небось, и насмехается…
– Омма, папа не такой…
– Папа может и не такой, а то отродье, в которое он превратился, наверняка такой, а вообще, мне безразлично! Ищите источник, воюйте с крысами, я сказала свое слово, а вы решайте, как вам будет угодно!
Оленька ушла, вытирая обидные слезы, на себя, что не сдержалась, на Лиёна, что до сих пор не простил ее, на Дану, что откровенно льнула, не стесняясь к возлюбленному, – между прочим, это мой ворон, сто лет был моим, – на дочь, что неожиданно стала Великой, а она осталась одна…
– Лёка, далеко не уходи, нам вместе держаться надо, крикнула ей вдогонку Ариадна.
– А мне жалко этих крысок, они же голодные, мож накормить, их, и все само собой рассосется? – Гриня всегда был окружен всевозможными животными, они ластились к нему, и он отвечал им любовью. Кормил, лечил, беседовал.
– Жалость к жестоким, это жестокость к слабым, – задумчиво изрекла Красава. На данный момент, если верить словам нашей «бывшей», – она подозрительно посмотрела на Валюту, – это зверье превосходит нас по количеству и, начнись заварушка, «шапками закидают», так в народе говорят.
– Именно, именно закидают! Прошу вас, поверьте мне на слово, их несметное количество! О какой жалости ты говоришь, деда? Скажи еще о долге перед братьями нашими меньшими, они как голодная саранча, одно мгновение и от нас не останется ни одной крошечки, моргнуть не успеем.
– Сбрендила, Валютка, как я погляжу, ишь, зенками заискрила, сама то, давно ль ко мне тулилась, да крошечки выпрашивала, умишко то, видать, вместе с хвостом отвалился – огрызнулся домовой, он теперь постоянно шарил по своим карманам, что-то искал, но не находил, – полагаю оставаться надобно, вот мое слово.
– Совесть? Жалость? О таких глупостях хорошо рассуждать сидя на печи, в валенках! Сейчас речь идет о сохранении жизни! Почему, почему меня никто не слышит?
– Мы остаемся, да, Филя? Лиёна отыскать надобно непременно.
– Сева, а ты что скажешь? – беспокойно поглядывая в сторону, куда ушла Оленька, спросила Ариадна.
– Эта крошечная планета, на которой мы оказались, была создана для любви, для гармонии. Для гармонии, к которой стремится каждое живое существо на любой из планет в нашей вселенной. Но и сюда проникло зло, и, похоже, как всегда, обрядилось в праведные одежды. Да-да, оно всегда ищет себе оправдание, ищет и находит виноватого, чтобы творить беспредел. И раз уж мы оказались вовлечены в эту дурно пахнущую историю, мы не можем, не имеем права ретироваться, не выяснив все до конца. На этом и закончим, идемте же други мои, ознакомимся с достопримечательностями, по возможности держимся вместе, будем настороже. Гриня, для Филипп Филипыча оружие найдется?
– А то…– в руках у домового появился клинок, который тут же материализовался в руке изумленного Айдара.
– Да, кстати, мне одному кушать хочется?
Глава 4
«Выход. Столовая»
Огромная конусовидная пасть входного отверстия без двери, выплюнула группу «туристов», что называется, просто в небо. У всех, без исключения захватило дух, у кого от страха, у кого от восхищения, рефлекторно посмотрев под ноги, они увидели каменную площадку, с двух сторон от нее, вниз сбегали каменные ступеньки по обе стороны здания. Зеленоватое светило не мигая, удивленно рассматривало пришельцев, что жались друг к дружке, ожидая, какого ни будь подвоха. Теплый, душистый ветерок, бесшумно прикасался к пленникам, истосковавшихся по открытому пространству, и уносился вдаль посплетничать с пушистыми кронами деревьев. Красава глубоко вдохнула и с восхищением выдохнула:
– Ооо! Какой воздух! Пьянящий и одновременно бодрящий, пахнет укропом и фиалками!
– Могли бы и перила предусмотреть, ироды, как спускаться-то? Ветром сдует, на раз, – забеспокоился Гриня, ухватившись за широкую штанину Всевладия.
– Как раз все предусмотрено. Летучие мыши прыгают с высоты, а крысам и высота нипочем, им спуститься отсюда ничего не стоит.
– Валютка, ты чего? – Гриня окриком остановил деву, что в страхе пятилась обратно.
– Там, там, среди деревьев кто-то прячется, и наблюдает за нами, я не пойду никуда, здесь лучше останусь.
