– Мама, где выход? Я не вижу ни одного, – почти не разжимая губ, словно они покрылись ледяной коркой, выдавила из себя Оленька.
– Доченька моя, красавица, а его и нет, есть только вход, открой сердце, впусти туда Лиёна.
– Но я не могу, у меня больше нет сердца…
– Мама, мамочка моя родненькая, я же люблю и тебя и папу, что же и мне разорваться на две половинки?!? Чан Ми бросилась ей на шею, их слезы смешались. Ковер самолет перестал дрожать.
– Если еще раз, твое корыто сломается, я тебя сначала придушу, а потом сброшу вниз на съедение этих милых тварей, ты понял? – Красава вытаращила припухшие от слез глаза, и угрожающе двинулась на домового.
– Тюху, на тебя, и еще раз тьху, Ксанка! Ничего у меня не ломалось, это все она, малышка наша, – он вытащил из кармана огромный носовик, громко высморкался в него, – Душа Нарда… Это тебе не хухры мухры. Нашла таки выход, или вход… Глянь-ка Лёка то наша, порозовела.
– Эй, вы боги, тудыт вашу… Чего рты пораскрывали? Сверху летучие мыши собираются нас атаковать, снизу крысы, мы опять в ловушке? – закричала Валюта, принимая боевую стойку.
Действительно потемнело, но не от того, что зеленое светило скрылось за горизонтом, это огромное количество летучих мышей шурша черными крыльями, закрывали небосвод.
– Иди, Лёка, девочка моя, найди нужные слова, и скажи их, – Всевладий слегка подтолкнул в спину Оленьку.
Она невольно вздрогнула, когда так близко увидела монстра из своего видения. Отвратительные зубы в несколько рядов, вывернутая ноздря, лохматое ухо. Она быстренько перевела взгляд на другую половину лица. Полузакрытое веко, страдальчески опущенные губы «в шишечках». Жалость кольнула в сердце. Она взяла шершавую руку с остатками шерстинок, прикоснулась к ней поцелуем.
– Прости меня, любимый вернись и живи…Тебе решать к Госпоже или к нам, но только живи.
Глава 11.
«Плохая идея»
– Смотри, вон третья, четвертая… Видишь? – Филипп повернул голову к Валюте. Свесив головы, они наблюдали за развитием событий внизу. – Эх, сейчас бы лук и стрелы…
– Ты владеешь луком? Я – нет.
– Конечно, и расстояние подходящее.
Гриня с опаской подошел к краю, и тоже заглянул вниз. Он все еще комкал свой носовой платок, не зная, куда бы его приткнуть, и тут ему в голову пришла идея. Он лег рядом с Филиппом, взял двумя пальчиками мокрую тряпицу, вытянул руку и разжал пальцы.
Носовичок еще не успел долететь по назначению, как три крысы подняли свои носы и вдруг, одновременно взвились вверх, пока они шлепнулись обратно, от платочка остались лишь маленькие клочья.
– Даааа, не хотел бы я сейчас там оказаться…
– А ну ка, сынок, покажи свое умение, – Гриня ткнул в спину воина колчаном со стрелами.
– Ух, ты, деда, а «Макарова» у тебя нет, случайно? – Валюта с завистью смотрела, как Филипп натягивает тетиву.
– Огнестрелов не держим, – презрительно оттопырив губу, прошептал домовой, – и тихо тут, а то там Лиён обращается, еще спугнете.
Лиён, действительно, приходил в себя. Драконья половина головы уже почти исчезла, и он пытался открыть глаза. Вертикальный зрачок расширился, но еще замутненным он пытался им что-то рассмотреть.
Оленька держала его безвольную, но уже руку, ощущая, как она становится гладкой и теплой. Он издал глухой стон, уже похожий на человеческий, обнажилось плечо, приподнялась грудь, впуская в легкие первую порцию воздуха.
–Да, это была плохая идея! – тревожно воскликнула Валюта, она пятилась от края, но не могла оторвать взгляда от того, что происходило внизу.
Все, кроме Оленьки и Чан Ми, подошли к Айдару. Он словно робот, без устали доставал нескончаемые стрелы, и каждая поражала цель. Пронзенные твари тут же сжирались сородичами, а те, кому ничего не досталось, поднимали свои пасти, они чуяли еду, их было слишком много, и одиночные выстрелы не могли их остановить, а лишь раззадоривали.
– Что там Лиён? – крикнул Филипп не оглядываясь, – забирайте его, срочно!
– Еще рано, Филя, сейчас я тебе помогу! – Дана из-за уха выдернула чешуйку, крутнулась вокруг себя и зашвырнула ее далеко-далеко, ближе к центру долины. Тотчас в той стороне взметнулся в небо фонтан из воды и кувыркающихся в ней грызунов, образуя громадный гриб, что с грохотом ударился о землю, и стал быстро растекаться по долине, хороня под собою все, что попадалось ему на пути.
Филипп Филиппович облегченно вздохнул и, потирая плечо, проворковал:
– Спасибо, моя Богиня, – и, очутившись, в объятиях Даны, грустно произнес, – деда, забирай аппарат, хорошая штука, но превосходящие силы противника ей не остановить.
– Избавились? Какое счастье, и снова красота вокруг! – восхитилась Красава, любуясь зеркальной поверхностью, которая, впрочем, уже подернулась рябью и забурлила бьющими по воде множественными лапками, – но что это? Они карабкаются на берег и снова ползут по склону!
– И вода что-то быстро уходит…
– Вон, воронки видите? Водоворот засасывает…Вода уходит в провалы, а дальше по крысиным тоннелям, там под землей все изрыто, – со знанием дела поясняла Валюта, – вон-вон, опять сползаются мокрые гады, непотопляемые.
– Крысы, как известно, прекрасно себя чувствуют в воде.
