– Очень высокого роста, – не к месту подумала Наталья Ивановна. Но к счастью это был кратковременный всплеск эмоций. Доктор Чарторыжский опять сжался, прислонился спиной к стене, схватился за сердце и прохрипел – «Валидол, там, на кухне, в ящичке».
Наталья Ивановна, брезгливо поглядывая на заваленную грязной посудой мойку, с шумом открывала и закрывала многочисленные навесные ящички немецкого кухонного гарнитура. И вот, открыв очередной, по запаху можно было и с закрытыми глазами определить, что это аптечка, взяла лежавшую на виду упаковку. Никита Николаевич к этому времени переполз на свое любимое кресло. Как избалованный ребенок, с гримасой вселенской скорби, он открыл рот, позволил вложить туда таблетку, облегченно вздохнул и закрыл глаза.
Наталья Ивановна, неуверенно поглядывая по сторонам, коснулась безвольно свисающей руки Никиты,
– Вам уже лучше? Позвольте мне уйти…
«Умирающий», слабой рукой уцепился за рукав пальто.
– Прошу, вас, не оставляйте меня… Присядьте.
Наталья Ивановна, поколебавшись, подошла ко второму креслу, перенесла кипу цветных пластмассовых папок на диван, вернувшись, присела на краешек.
Доктор, с трудом открыл глаза.
– Прошу вас, отключите телевизор, мне он сейчас ни к чему… Благодарю вас, о благодарю вас… – и его рука опять безжизненно свесилась с подлокотника.
Наталья Ивановна посмотрела на старинные напольные часы и подумала: – У меня есть еще пара часов, подожду, все же плохо человеку…
– За что? – ожила в своем кресле пижама, – за что мне эти муки? Всю кровь она из меня выпила до последней капли… Десять лет! Десять лет – ни слуху ни духу, я уж думал нет ее на свете и вот – на тебе – жива живехонька и опять со своими просьбами – я ее видеть не хочу, понимаете? Я знать ничего о ней не желаю, вы это понимаете? Вот спасибо папеньке оставил наследство… Он с ней всю жизнь нянчился, все было подчинено ее капризам, мне в ее лабораторию запрещалось входить, видите ли. Что она там варила? Зелье для вечной молодости? Шарлатанка! Ну, вот и пусть лечит своими травами! Я то, тут, причем? Ах, ну зачем, зачем папенька на смертном одре перепоручил мне заботу о ней? Я же не могу ослушаться, не могу, – перекатывая остатки валидола под языком, смертельно уставшим тоном прошептал Никита Николаевич.
– А вы, вы ей кто? Дочь? Да нет, это биологически не возможно… А- а, вы у нее в услужении… Как это возможно? На дворе двадцать первый век и вы, с виду, такая интеллигентная женщина, верите в эти доисторические бредни? Что она вам наобещала? Страстную любовь или все ту же вечную молодость? Отвечайте, что вы жметесь? – его голос штопором вонзился в потолок.
– Наталья Ивановна слегка покашляла, села удобнее в кресло, этот разговор ее заинтересовал, завеса тайны колдуньи Оперы слегка приоткрылась.
– Видите ли, Никита Николаевич, это глубоко личное. Скажем так – она помогает мне преодолеть некие психологические проблемы, кстати, очень профессионально, я сама читаю подобного рода литературу, и ее советы, всегда, на высшем уровне, если закрыть глаза на ее возраст и место жительства – она создает впечатление очень образованного человека, хотя, по моему мнению, несколько грубоватого…
Доктор, во время этого монолога нашел в себе силы повернуть голову в сторону посетительницы, и с интересом слушал ее.
– И где же она проживает? В каком городе? Стране? На какой планете?
– Да здесь, у нас, за новостройками лес начинается, знаете?
– Да…
– По трассе, после 186 километра съезд по грунтовке, знаете?
– Еще бы… – Никита Николаевич, почему-то помрачнел и, меняя тему, спросил:
– А ребенок чей?
– Этого никто не знает. Появился с месяц назад, по моему мнению, очень больной, я привожу свежее белье на смену, продукты, у меня такое ощущение, что он либо все время спит, либо без сознания, правда, она его старается не демонстрировать…
– Что – о – о? Месяц без сознания? И она его держит в хлеву? Она, что давно в прокуратуре не бывала? Ну, нет, пора положить этому конец! – воодушевленно прокричал доктор, выскочил из кресла, как пробка из бутылки шампанского, радостно и шумно. – Пожалуйста, позовите такси, я сейчас переоденусь, – и Никита Николаевич метнулся в соседнюю комнату.
– Да я на машине, подвезу, – растерянно прошептала Наталья Ивановна.
Глава 6.
«Побег». Россия. Небольшой городок возле леса 1921 год.
Дневные сны не сбываются. Они лишь подсказывают, что есть проблема и в ней надо разобраться.
От печи нестерпимо дышало жаром. Крышка от огромной кастрюли с супом, слегка подрагивала, и Оленька, схватив тряпку, приоткрыла ее. Пар столбом рванулся к потолку.
Горячая пища на поминках, это древний обычай, поскольку считалось, что душа покойного отлетает с паром.
Сегодня сороковой день, как схоронили безвременно усопшую Настасью Григорьевну. Жена хозяина страдала нервным расстройством, и вот в один день накинула себе петлю на шею.
