– «Давай!» Крикнул Степаныч, а это был именно он, без гармошки, в галифе и гимнастерке, протягивая руку. Оленька немедля ухватилась, сунула ногу в стремя, и сама не поняла, как оказалась в седле за всадником. А на крыльцо уже вывалила разъяренная толпа, беснуясь, бросилась в погоню. Да, где там, жеребец, почуяв волю, несся во всю прыть, и только искры летели из-под копыт, и только стук – тук-тук-тук-тук…
Глава 7.
«Неутешительный диагноз». Изба в лесу 2007 год.
Колдунья Опера открыла глаза. Надо же, не заметила, как заснула. В дверь действительно барабанили. Сердце тяжело и глухо бухало, кошмарный сон еще не отпускал. Поправив одеяло своему «найденышу», Опера пошла открывать.
– Добрый день! – Высокомерно оглядев хозяйку с ног до головы, сказал Никита Николаевич. – Где больной? А, впрочем, я и так вижу…
– Теплая вода, мыло, чистые салфетки, – было заявлено безапелляционным тоном.
Снимая тяжелое пальто из драпа, доктор-невропатолог, презрительно глянул на Оперу.
– Ужас, ужас, как она исстарилась, отвратительно, смотреть противно, – подумал он про себя, не стал вешать пальто на гвоздь, отдал Наталье Ивановне, которая в смущении топталась перед дверью.
Не ответив на приветствие, Опера, молча, сдернула с табуретки полотенце, обнажив тем самым таз и мыло в мыльнице, перекинула его, как профессиональный официант через руку, возвращая ему презрительный взгляд. Взяла с припечка кувшин, с теплой водой и так же молча, стала поливать Никите Николаевичу на руки. После этой процедуры, снова коротко прозвучал приказ – «Свет», и тут уж засуетилась Наталья Ивановна, зажигая дополнительные керосиновые лампы и устанавливая их возле кровати. Опера стояла возле девочки, которая только что проснулась и со страхом смотрела на чужаков, снующих по комнате.
– Не волнуйся, детка, это доктор, он хороший, он приехал нам помочь,– поглаживая морщинистой рукой по лысой макушке девочку, приговаривала Опера.
Никита Николаевич долгим, изучающим взглядом смотрел на девочку, неторопливо застегивая белый медицинский халат. Вставив в уши фонендоскоп, указал пальцем на лавку, что стояла у дверей. Женщины послушно присели. Наталья Ивановна взяла руку старухи в свои, показывая тем самым, что Опера не одинока, они вместе, против вспыльчивого Никиты Николаевича.
А доктор уже ничего вокруг себя не видел. С ним опять произошли перемены, на этот раз в лучшую сторону. Он весь преобразился – взгляд подобрел, исчезла угловатость, как будто бы настройщик отпустил колок, и струна обмякла, перестала вибрировать.
Огромные ввалившиеся глаза девочки, со страхом смотрели на чужого дядьку.
Сердце второй раз на сегодня сжалось теперь уже от сострадания. «Кто довел ребенка до такого состояния? – бормотал он про себя, – неужели она?
Тоны сердца глуховаты. Легкие чистые, бронхи чистые… «Не бойся, маленькая, я слегка поцарапаю иголочкой» – Брюшные рефлексы отсутствуют, отсутствие грудного кифоза… Неимоверно, хотя – чего от нее ожидать, она всегда была с придурью.
– Так, теперь посмотрим на молоточек… Легкий экзофтальм с двух сторон…– А теперь ручки…Сухожильные рефлексы рук очень низкие Д меньше С, – а теперь сожми мои пальцы, что есть силы – ну, молодец, молодец, – сила около 4-х баллов, – вот молодец. А теперь другой ручкой…
– Ну, «Олюшка», ты у меня попляшешь, я тебе и папеньку припомню, а уж малышка – это прямое доказательство твоей вины.
– Ну, вот, почти и все, ножки посмотрим и закончим, – рефлексы с ног не вызываются, тонус в ногах резко снижен – не отзываются…Подошва – слабые, но есть. Срочно госпитализировать. Пункцию, развернутый анализ крови, соскоб на дифтерию…
– Ну, вот и все, маленькая, давай я тебя укрою…
Глава 8.
«Колдовство»
Никита Николаевич долго, тщательно и сосредоточено мыл руки, согретой на печке водой. Молчала Опера, поливая воду из кувшина. Наталья Ивановна, затаив дыхание, вжалась спиной в деревянную стенку.
– Документы на девочку есть? – уставшим голосом произнес, наконец, доктор.
– Нет – спокойно ответила Опера, – пункцию делать не дам, она после нее не встанет.
– Она и без пункции не встанет. Я забираю ребенка в свою клинику, и сообщаю, куда следует, – укладывая инструменты, продолжал Никита Николаевич.
– Нет, – все также спокойно отозвалась Опера, прибрав посуду, подошла к кровати, заслоняя собой девочку.
– Ты не поднимешь ее на ноги в этих условиях, здесь нужна срочная госпитализация, возможно операция!
Его подбородок начал постепенно задирался кверху.
– Диагноз ставится на основании тщательного изучения акушерского анамнеза – его голос опять приобрел менторские нотки – течения перинатального периода, – он набрал в легкие дополнительную порцию воздуха, – характером становления статокинетических и психоречевых функций на первом году жизни, – все больше увлекаясь, отчаянно жестикулируя, пытался втолковать «тупым студентам» прописные истины.
– Нет, – резко произнесла Опера, и воздух в избушке начал уплотняться, тяжело задышала Наталья Ивановна возле двери, засопел, надменно поглядывая сверху вниз, Никита Николаевич.
