– Тогда поступим следующим образом, вам придется какое-то время спать вместе. Возможно это сомнамбулизм. У вас в детстве были похожие симптомы? – он внимательно вглядывался в красивую молодую женщину, вот она отвела глаза, задумалась, но за мгновение до этого в них мелькнуло такое, что видавшего виды доктора прошибло потом. На доли секунды перед ним разверзлась бездна, и он почувствовал на себе взгляд вечности. Людей с подобным состоянием он встречал в лечебницах но, то были глубокие старики и старухи, которым недолго оставалось жить на этом свете. Пришла уверенность, что Ольга Семеновна ответит утвердительно, и тогда… тогда… Он замер, словно борзая, которая взяла след, и ждет сигнала от хозяина, подался вперед, чтобы еще раз уловить этот взгляд, его хищные ноздри трепетали в предвкушении, он уже видел себя в лаборатории, и трех женщин опутанных проводами.
Оленька вспоминала свое детство, да, именно в этом возрасте, и даже намного раньше ей стали являться образы, картинки, которые пугали, и она спасалась от них у бабушки в кровати, но она не бродила во сне.
– Нет, не припомню такого, но это хорошая мысль, спасибо, я подумаю над этим, – она удивленно посмотрела на доктора, – похоже, он разочарован ответом.
– А Евгения Александровна? Больше приступов не было? – трудно было расставаться с внезапно возникшей идеей, и он решил подойти к этому вопросу с другой стороны.
– Вы имеете ввиду, тот случай, когда ее задержали на проходной и отправили в Кащенко?
– Да, именно. Меня, как вашего семейного доктора, допустили к осмотру. Там был четкий диагноз – деменция. Такие пациенты проводят остаток дней под присмотром специалистов. Как вам удалось стабилизировать ее состояние? До сих пор не верится, когда я смотрю на нее, практически здоровую пожилую даму.
– Ах, это… – у Оленьки давно был заготовлен ответ.
Психология, в этом все дело, мне удалось убедить Евгению Александровну, что её муж, Эдуард, не погиб, не пропал без вести, он просто уставший на работе, ложится отдыхать. Ведь тогда, в первый раз, когда она в ночной рубашке бросалась на охранников завода с криками: «Похитители, верните моего Эдика», она была уверенна, что он жив. Зачем же было разуверять ее? Я уже не помню, какие слова нашла для этого. Но получилось, как видите. Пришлось оборудовать еще одну спаленку для якобы отдыхающего супруга, и ей этого достаточно, она спокойна. Вот такая у нас странная семейка. Есть мужчина в доме, которого никто никогда не видел, кроме Евгении Александровны. Она пронесла свою единственную любовь сквозь время, и уверена, что он рядом.
Юлий Аркадьевич недоверчиво посмотрел на Оленьку, но спорить не стал.
Да и Оленька замолчала, не будет же она ему рассказывать, как совесть ей не позволила бросить на произвол судьбы единственную правнучку Василия Степановича, которому обязана практически всем, в том числе и банковским счетом в Швейцарии. По рассказам соседей она узнала, что бабулечка жила в полном одиночестве. Никто и никогда ее не проведывал. Иногда утром ее видели в магазине, во дворе ни с кем не общалась, но каждый вечер выходила на балкон своей «двушки», и жалобно так звала: «Дюша, Дюша». А потом случился рецидив.
Нет смысла рассказывать, как день за днем она отождествлялась с больной старушкой, удаляя затвердевшие атеросклеротические бляшки, возвращая сосудам эластичность. И, как сама, обессиленная валилась в постель, чтобы успеть восстановиться к следующему сеансу.
Он что-то подозревает, но это его проблемы. Сумма, которую она ему платит за визит такова, что он и словом не обмолвится, несмотря на сомнения.
– А вот и девочки наши вернулись, – обрадовалась Оленька, и неприятный разговор закончился.
– Омма, бабулечка пальчик наколола, – вручая букет из белых роз Юлию Аркадьевичу, бросила через плечо Чан Ми. Передавайте привет тете Люде, я вам сейчас еще пирожков в корзинку упакую, для Дениски.
– Странно, таким небрежным тоном дочурка со мной еще не разговаривала, ощущение, что она слегка меня игнорирует, – так размышляла Оленька, отправляясь за аптечкой, – очередной гормональный всплеск?
Юлий Аркадьевич, с корзиной, букетом и конвертом, долго кланялся и благодарил, перед уходом. Евгения Александровна с перевязанным пальцем была уложена отдыхать.
– Дочурик, присядь, поговорим…
– А вы мне имеете что-то сказать?
– Mon cher, что за вульгарное выражение, – обычно этого было достаточно, что бы призвать девочку к порядку, но сейчас, Оленька забеспокоилась, что все-таки происходит с ее любимицей? – звонила Лариса Ивановна, жаловалась на тебя…
– По поводу?
– Засыпаешь на уроках, невнимательна, дерзишь…
– Скукотень, я их программу наизусть знаю.
– Чан Ми! Я думала, что мы раз и навсегда обсудили с тобой этот вопрос, еще не пришло время открывать свои способности людям и демонстрировать истинную картину мира, это чревато неприятностями. Ты забыла историю, которая произошла со мной, когда мне пришлось спасаться бегством от разъяренной толпы, а ведь и всего-то я помогала людям утихомирить зубную боль.
