– Я помню все, это ты, наверняка забыла, какая у меня память, да и логика на высшем уровне. Людям нельзя, хорошо принято. А мне? Мне до̒лжно знать эту истину?
– Я всегда с тобой предельно откровенна, доченька, не понимаю, что с тобой происходит….
– А происходит то, что я научилась складывать 2+2. Ты мне рассказываешь душещипательные истории, но не называешь дату.
– Какую дату? – Оленьку вдруг начало подташнивать.
– В каком году это происходило?
Лгать нельзя, особенно детям, они этого не прощают. Огромный опыт работы с людьми дал ей такую уверенность, даже ложь во благо, может разрушить доверительные отношения с ребенком. «Единожды солгавший, кто тебе поверит», вот такие мысли лихорадочно метались у нее в мозгу. Нехорошие предчувствия заворочались в желудке. Сейчас бы, стать невидимой, и сбежать куда подальше, но эти «фокусы», по выражению Чан Ми с ней не пройдут. Она же моя дочь.
– Солнышко, к чему эти вопросы? Ты же знаешь, мы не совсем обычные люди.
– Что, так трудно ответить своему необычному ребенку? Ты меня разочаровываешь, мама…
– Нет, не трудно, это было в 1921 году, я только не понимаю, к чему ты клонишь.
– Сейчас 2011 год, итого, 90 лет назад, это нормально. И еще один вопрос, я – какого года рождения?
– Ээээ, – только и могла произнести Оленька.
– Запросто произвести подсчеты. В 2007 году, когда я открыла глаза после продолжительной болезни, как ты меня уверила, я тебя узнала сразу, хотя ты и выглядела намного хуже восьмидесятилетней Евгении Александровны. На тот момент мне было шесть лет…Мама, это только в сказках столетняя женщина может родить ребенка. Какой год рождения у меня?
– 1926 у тебя год рождения…– Как же хочется выйти на улицу, тошнота усиливалась, но она напрасно надеялась, что допрос окончен.
– И это нормально. Я даже не буду у тебя спрашивать, где я болталась все это время. У меня последний, и самый главный вопрос:
– За что ты так ненавидела моего папу, и где он сейчас?.
– Я?!? Я, ненавидела?!?
Она давно подготовилась с ответами на предполагаемые вопросы: «Кто мой папа», «Почему вы расстались» «Как вы встретились». Но «Где он сейчас», это был самый страшный вопрос, который даже себе самой она боялась задавать.
Если Чан Ми она ощущала живой, и блукая по параллельным мирам она ее все-таки отыскала, и забросила, хоть и с опозданием на сто лет, к себе, одряхлевшей, и потерявшей всякую надежду, то Лиён…
Ни одной ниточки их связующей она не нашла ни в этом мире, ни в других мирах. И ей страшно было даже предположить, что из-за своего эгоизма, она чуть было не погубила дочь, и возможно навсегда развеяла в пространстве, единственного человека, предназначенного ей судьбой, единственного человека, которого любила она – неистово, до безумия, до беспамятства. Все остальные мужчины в ее жизни любили ее, и она любила, но это была вялая любовь, искренняя, да, но спокойная. Она никогда не ревновала их, и, расставаясь, словно избавлялась от балласта.
Но Лиён, это другое, перед ней встала картина того трагического вечера, когда нарушилась целостность мира и она в одночасье потеряла и Чан Ми и любимого. Она, удерживая ускользающую ладошку, молила: Лиён, оставь, умоляю, Лиён…
– Мама, тебе плохо?
В глазах потемнело, по животу будто полоснуло ножом, Оленька только услышала испуганный крик Чан Ми: «Омма!», и потеряла сознание.
Глава 12.
«Новое задание». Избушка в лесу. 1925 год.
– Едуть! Едуть! Выходитяяя!!!!– Кричал Гриня, оторвав ухо от сырой земли.
Девушки дружно высыпали из избушки.
– Где? Где они? Взволнованно вопрошала Лада, оглядываясь по сторонам.
– Скоренько скачут, чуток погодь, сей момент будуть, – он опять припал к земле.
– Все ли в порядке? Заламывала руки Дана, – никто не ранен?
– Сметанка резво скачет, все в порядке, значит.
– Поднимайся, Гриня, опять ухо застудишь, лечи тебя потом, – приговаривала Красава, поднимая старичка за шиворот.
Между деревьев мелькнула Сметанка с двумя всадниками на спине.
– Ураааа! – закричал Гриня, – мы здеся! Сюда, сюда!
Лиён слишком сильно натянул поводья, Сметанка встала на дыбы, и Сева кубарем покатился по земле. Вся встречающая компания ахнула и бросилась поднимать Всевладия.
– Пииить, пииить… – слышались стоны от земли
– Севушка, ты ранен? Где? – Кричала Лада, ощупывая мужа с ног до головы, – фуууу, да ты пьян, аки зюзя!!!
– Ладушка моя, как же я по тебе скучал… Да хватит по мне елозить, люди смотрят, – бурчал довольный муж, – спаситель мой ранен, ему помощь требуется, – и он погрозил кулаком лихому наезднику.
Но не все смотрели на Всевладия. Две пары глаз тревожно разглядывали всадника.
А он все еще гарцевал на лошади, видно, было, что ему это нравится. Прямая спина, подбородок задран кверху. Поглядывая снисходительно сверху вниз, он ждал одобрения и похвалы.
Дана вцепилась ему в ногу: «Лиёнушка, ты ранен? Как же так случилось, слезай, скорей надо осмотреть рану».
– Все в порядке, царапина. Он спрыгнул с лошади и бросил поводья Дане, но та, мгновенно сунула их Грине, и, прикоснувшись к ране, принялась исследовать доспехи, следуя примеру Лады.
