– Здравствуйте! Вы Гюль-Бике? Вам привет из России от Арины.
Седая бровь удивленно поднялась кверху, видно было, что она ничего не понимает. Между первой и второй женщиной завязался диалог, языка которого Оленька не разумела.
– Тебе другая Гюль-Бике нужна, ее здесь нет, подожди немного, я провожу тебя, но попозже.
Подошел Лиён, поклонился женщинам, и отдельно мужчинам, на что сразу же послышались одобрительные восклицания. И Оленька вместе со всеми удивленно вглядывалась в пришельца, над которым привыкла подшучивать. Все взгляды были прикованы к нему, и не потому, что одет он был в обычную крестьянскую одежду, и не потому, что цвет кожи и слегка раскосые глаза были здесь в диковинку. Было в нем какое-то природное обаяние, и на его, казалось, бесстрастном лице читалась глубина мысли, в благородной осанке было поистине царское достоинство и внутренняя сила.
– Стха? – спросила тетушка, так же внимательно вглядываясь в прибывшего гостя.
– А, нет-нет, – смутилась Оленька, – вы неправильно поняли, это мой попутчик, Ван Ли Ён.
– Прости, я спросила: – Это твой брат?
– И не брат, и не сват, так получилось, мы вместе путешествуем… Меня Ольга зовут. А Вы?
– Мариам.
– Очень приятно познакомиться. У вас свадьба? – Оленька наконец оторвала взгляд от Лиёна, и повернулась к женщине.
– У вас это свадьбой называется, а мы отдаем прекрасную девушку в дом достойного мужчины.
– А кто невеста?
– Так вот, же она, в белом, Наилят, жениха Назимом зовут.
– Вы хорошо говорите на русском языке, тетя Мариам.
– Я в Москве до двадцати лет жила, там и родилась, а вот судьбу свою здесь нашла.
Вновь зазвучала музыка, интерес к новоприбывшей паре угас сам по себе.
Лиён подошел к группе мужчин, а Оленька так и осталась с женщинами, она притопывала ножками, по всему было видно, как ей хочется оказаться в центре внимания.
Солидный мужчина высокого роста, почти такого же, как Лиён, периодически указывал хворостинкой, которую держал в руках, то на седовласого старца, то на молодого парня, и они послушно выходил на ковер. Танцуя, подходили к женщине или девушке, жестом приглашали ее на танец. Веселье продолжалось какое-то время, пока хворостинка не указала на Оленьку.
– Ну, наконец! – подумала Оленька, а то ей уже хотелось взять бразды в свои руки и выйти самой в круг. Она забросила концы своего платка за спину, вышла на ковер, имитируя движения предыдущих барышень. Напарник ей достался горячий джигит, который выплясывал перед ней, выпячивая грудь, неоднозначно заглядывая ей в глаза, распахивал руки, и делал движения кистями рук, подзадоривая и без того давшую себе волю танцорку.
Оленьке надоело быть лебедем, и она, копируя движения джигита, взялась за мужскую партию.
– Носок-носок, носок-носок, притоп, притоп, коленце, коленце, – проговаривала она про себя в такт музыке. Подняв руки кверху, она кружилась, слушая барабан, и ничего не видя вокруг.
Дома, Оленька всегда одевалась по последней моде. Но, в дорогу она одела простенькое, просторное платьице плиссе, ниже колен, акцентом служил широкий пояс на бедрах. Когда она кружилась, плиссировка раскрывалась, юбка становилась «колоколом», слегка обнажая ее длинные, стройные ножки.
Обернувшись в очередной раз, вокруг себя, вместо джигита, она увидела перед собой Лиёна в папахе, и со свирепым выражением глаз. Он тоже танцевал перед ней, но, приблизившись, зашипел:
– Глаза опусти! Рот закрой! Дура!
Оленьку как будто окатили ледяной водой, и как ни странно, но она подчинилась, опустила глаза и поплыла по кругу. Танцевать расхотелось, да и Лиён, теснил ее к краю ковра на женскую половину.
А в круг, пригласили очередную красавицу. По всему было видно, что она скромна, но с чувством собственного достоинства. Новоявленный джигит в нахлобученной папахе не отставал, также выпячивал грудь и всячески выказывал уважение девушке.
Оленька стояла между женщинами, и незаметно вытирала слезинки краем платка.
Стемнело, и длинная, шумная процессия возвращалась в село.
Последний раз Оленька видела Лиёна, когда он закончил танец и обнимался с мужчинами, похлопывая друг друга по плечам. Похоже, ему были рады, и он каким-то образом нашел с ними общий язык и взаимопонимание. Все с острым интересом и довольно таки почтительно общались с ним. Почему? Задала сама себе вопрос Оленька, и сама же ответила, он принадлежит к той породе людей, на которых сам собой останавливается взгляд, это внутреннее состояние непринужденности и уверенности в себе. Что еще? И еще, пожалуй древний, животный магнетизм. Лев, пантера, тигр, кто усомнится в их превосходстве в зверином царстве? У всех великих полководцев была уникальная способность, умение подчинить себе толпу. Но я-то не толпа???
Оленька вздрогнула от легкого прикосновения. – Что?
– Вот, здесь живет Гюль-Бике, говорю, которая тебе нужна, а я тремя домами дальше. Заходи, мы гостям всегда рады. – Не очень-то сердечно, попрощалась тетушка Мариам.
Оленька смертельно устала, припухшие от слез глаза слипались, так хотелось спать.
