– Ждать?.. Или пусть, его, может он тоже судьбу свою уже нашел, какую ни будь императрицу местного разлива…– размышляла Оленька присев на корточки возле ворот. Однако как же спать-то хочется… Она заставила себя сосредоточиться на Лиёне, и сразу же почувствовала, что он приближается. Узкая улочка была пустынна и темна. Где-то вдалеке играла музыка, и даже слышны были выкрики – Асса! Хорса!
Она уже погружалась в дрёму, как вдруг, кто-то схватил ее за руку.
– Лиён? Что случилось?
Вместо ответа, он зажал ей рот рукой, и, увлекая за собой, что-то говорил на незнакомом языке. Сон мгновенно испарился, она попыталась вырваться, но не тут-то было, ее, словно клещами, удерживали крепкие мужские руки. Она пыталась тормозить ногами, но и это не помогало, ее куда-то тащили насильно. Она приняла единственно правильное решение – перестала сопротивляться, и ее, словно куль, продолжали волочить всё дальше в темноту.
Первым делом, она освободила свой мозг от страха, затем отыскала Лиёна, крикнула – Помоги! – и занялась насильником. Скорее всего, это тот, с кем она танцевала на ковре. Она вспомнила его похотливый взгляд.
– Хорошо, глаза, я помню его глаза пойду через них.
Но ей не пришлось этого делать, послышался грозный окрик.
– Подлец! Так вот кто оскверняет наших жен! – и далее звук падающего тела.
Оленька мгновенно вскочила на ноги. Напротив, стояло слегка запыхавшееся «Монаршество», а на земле лежало нечто, не подающее признаков жизни.
– Вам еще нужна моя помощь, многоуважаемая госпожа? – грозно чеканя слова, проговорил Лиён.
– Ты, ты убил его? – ахнула Оленька, не обратив внимания на тон, которым было произнесен этот вопрос.
– Полагаю, ваш, ммм… поклонник пребывает в блаженном состоянии беспамятства. Но не стоит волноваться, очнувшись на рассвете, он будет опять силен, как молодой тигр перед охотой. Мы заночуем рядом с ним? – последняя фраза была произнесена с явной издёвкой.
– Нет! У тебя еще хватает наглости ёрничать?
– Ну, что вы, вовсе нет,– ледяным тоном отвечал Ван Ли Ён, – напротив, прошу прощения, возможно мое внезапное появление помешало вашим любовным утехам?
– Да кто ты такой, как смеешь мне говорить такое?
Оленька наконец обратила внимание, как изменился тон этого пришельца из прошлого. До сих пор такой внимательный, покладистый и послушный, он вдруг стал изображать из себя императора, хотя, чего греха таить, он ведь на самом деле таковым и является. Возможно, она даже посмеялась бы, глядя на эту сцену со стороны, но эти несправедливые намеки были обращены именно к ней!
– Возможно и никто, но до сих пор я искренне считал вас милейшим слегка избалованным ребенком, однако после вашего поступка…
– Продолжай, чего замолчал? Или опять провалы в памяти? Кстати, я нашла Гюль Бике, если ты еще помнишь, зачем мы здесь.
– В каких заведениях вас научили дерзить старшими, госпожа вертихвостка?
– В заведениях?!? Кто, Я?!? Кто?!?– Оленька, полная негодования, и в тоже время изумления, сделала шаг назад.
– Ну не я же… Мои подданные забили бы камнями за такое поведение. А эти люди лишь качали головами. Неслыханное везение для такой безответственной, безголовой девицы.
– Да, конечно, особенно хорош тот, что валяется сейчас позади.
– На вертлявую козочку, прежде всего, обращают внимание, а эти достойные люди не обмолвились ни одним словом порицания. Вы обратили внимание, что невеста ни разу не подняла глаз? Скромная, уважительная жена, заботливая, любящая мать, только такая девушка достойна уважения.
– Сам козел! Если такой умный, что ж молчал, почему не остановил?
– Мичхиннён! (сумашедшая двушка)– пробормотал Лиён, скрипнув зубами. Я вам мысленно сигналы посылал, отчего же вы не считывали, или от обилия черкесок, голова кругом пошла?
– Ну, знаешь, это уже слишком. Все, я с тобой не разговариваю! Сам то, хвост распушииил, да кочетом, кочетом, вокруг девушек. У вас, что тоже лезгинку танцуют? Быстро, однако, ты в роль вошел. Что замолчал? Правда глаза колет?
– Насколько я понял, вы со мной не разговариваете, – его тон слегка смягчился, – этот танец лезгинка называется? Ничего сложного, единственное правило, не касаться партнерши, ни в коем случае, главный посыл – гордый и уважительный, а в остальном музыка сама ведет.
– Да-да, отличительная черта Монарха это гордость и заносчивость, деспотизм и угнетение народа!
– Вы не понимаете… – в его голосе появился металл, – сию секунду глаза опустила, я и в темноте вижу, как они сверкают, или тот, «джигит», ничему тебя не научил? Возможно, моя миссия в том и заключатся, что бы научить кое-кого уму-разуму?
– Ты, меня? Уму-разуму? Чурбан неотесанный! Я ни в чем не виновата! Я лишь хотела потанцевать…
– Возможно, так оно и было, но Вы не понимаете разницы между быть и слыть, вы не можете сдерживать свои порывы и ваша хорошенькая головка забита всякой ерундой!
А ведь она чуть было не влюбилась в него, а сейчас его слова впивались в нее словно раскаленный прут.
