– Но почему вы… – Кай не договорил. Его и так одолевал ужас от мысли, что могло бы произойти, так и не узнай он об этом. И в голове никак не укладывалось, как Эл мог допустить его незнание, как мог так рисковать. В памяти всплыл их первый разговор, когда старик только увидел его, и осознание ситуации запылало в нём ярким пламенем, которое злым блеском отразилось в глазах. – Вы боялись, что я воспользуюсь этим! Что, будучи не в силах убить их голыми руками, я попытаюсь избавиться от них таким способом? Знаете, а ведь отличная идея! Пожалуй, именно так я и сделаю, мне надоело тащить на себе такую обузу.
– И ты действительно сможешь обречь малышей на столь болезненную смерть? Будешь спокоен, зная, что они медленно умирают от боли, природу которой ещё даже не способны понять?..
Эл говорил тихо, почти шёпотом, но Кай отчётливо слышал каждое слово. Он вновь замер, прислушиваясь к стискивающему душу чувству жалости и боли, что испытывал, представляя подобное. Нет, не сможет… Он понимал это ещё когда угрожал, но теперь совесть и жалость душили вдвойне сильнее. Кай застонал в отчаянии, подошёл к столу и буквально упал на стул, роняя голову на столешницу.
– Прекратите давить на мою совесть! Почему вы не сказали мне обо всем раньше?
– Потому что ты должен руководствоваться иными чувствами, нежели жалостью и моралью! Я наблюдаю за тобой каждый день и прекрасно вижу, как ты относишься к ним. И за всё это время ты так и не осознал главное: они не домашние зверьки и не дети, отданные тебе на воспитание, они твоя семья, идиот!
Эл разошёлся не на шутку и уже не мог сохранить обычно спокойный и сдержанный образ. Голос его так и дрожал от ярости, трость, что он держал в руке, тихо стучала по дереву, выдавая дрожь рук, а губы, и без того скрытые бородой, сейчас сжались в едва заметную линию. Глаза горели почти что злобой, и маг боялся даже опустить взгляд, не то что возражать ему.
– То, что они пока не умеют говорить, не делает их животными, – продолжал Эл. – Ты сам не заметишь, как скоро они начнут понимать гораздо больше, чем ты можешь себе представить! Сколь много разума заложено в их маленьких головках! Ни один человек не может похвастаться таким потенциалом, как они. И обращаясь с ними как со зверьём, ты принижаешь не только их, но и меня! Но это ещё не всё, в те редкие моменты, когда ты вспоминаешь, что рано или поздно они таки будут равными тебе – что тоже чушь собачья, ты никогда не будешь равен им, – ты воспринимаешь их как собственных детей. Запомни раз и навсегда, они никогда не будут видеть в тебе отца. Их чувства иные, они видят в тебе близкого друга, брата, но ни в коем случае не отца. Я надеялся, что ты сам поймёшь это, но, похоже, ты слишком туп!
– Но это немыслимо… – Кай почти скулил, пытаясь хоть немного оправдаться и, главное, высказать мысль, которая мучила его весь разговор: – Я не могу поговорить с ними, не могу сблизиться с ними, я даже увижу их человеческий облик только через двадцать лет, и вы думаете, я смогу полюбить их!? Более того, вы хотите, чтобы я поставил крест на своей личной жизни! Вы сами хоть представляете, что это такое – воздерживаться от близости всю жизнь?!
– Ты хотел получить бессмертие, парень, ты его получил. Теперь будь добр платить по счетам, – тихо, но чётко выговаривая каждое слово, произнёс Эл, всё так же прожигая взглядом Кая.
Тот не знал, что ответить, но старик и не ждал ничего. Молча поднялся на ноги и, громко стуча тростью по полу, удалился в свою комнату. Кай же так и остался за столом, ощущая себя как после грубого, резкого пробуждения. Сердце испуганно бьётся, и ещё не до конца понимаешь, отчего проснулся, а реальность уже холодит сознание, как ледяная вода. Мыслей было много, они создавали хаос в голове, и каждая пыталась перетянуть внимание на себя.
Немного жаль, что девушке, ожидавшей его сейчас, придётся бессмысленно провести вечер и, может, разочароваться в мужчинах из-за него, но ничего поделать с этим Кай не мог. Он вернулся в свою комнату только затем, чтобы снять мантию и забрать подушку с одеялом. Виктер и Янтил и так слишком долго ждали его сегодня.
К его удивлению, оба дракона спали, но он уже провёл с ними достаточно ночей, чтобы понимать: снилось им что-то тревожное. Об этом говорили дёргающиеся веки, неспокойная дрожь выглядывающих из клубка лап, тихое жалобное поскуливание сквозь сон. К тому же их общий клубок оказался как никогда тесен – малыши переплелись так сильно, что едва могли пошевелиться, не потревожив друг друга. Оба дракона спали на сложенных в углу шкурах, из которых соорудили такое же большое гнездо, что прежде из одеял. Но Кай смог найти место рядом с ними. Не слишком далеко, но и не слишком близко, чтобы помешать их сну. Устроившись среди шкур, он тихо вздохнул, разглядывая тех, с кем теперь был связан до конца жизни. Подобное всё ещё казалось ему чем-то невероятным, но теперь душу камнем тянуло осознание и понимание их чувств к нему.
– Как же мне полюбить вас?.. – тихо прошептал он одними губами, боясь потревожить чужой сон.
