Странным образом это почти примиряло Кэсси с происходящим. Чувствовать себя инкубатором было проще, чем куклой для секса. Ведь Теодор имеет право делать с ней все, что угодно. Запечатление превращало женщин в бесправных рабынь кадхаи на законодательном уровне. В тех, с кем можно безнаказанно осуществить абсолютно любые фантазии, даже самые темные и запретные. И никакая жалость не может этому помешать, ведь кадхаи неведома жалость.
Кэсси мрачно подумала, что от подобной участи ее избавила Оливия, из-за которой она, собственно, в этой ситуации и оказалась. Каким бы негодяем не был Теодор — а за годы учебы она насмотрелась всякого — но Оливию любил искренне и определенно не желал ей изменять. Поэтому и не давал волю фантазиям, хотя никто его уличить бы не смог.
Он не стремился получить удовольствие, но и до прямого насилия не опускался, странным образом проявляя определенную заботу о своей нежелательной любовнице.
И предпочитал забыть все, что между ними происходило. Но даже под зельем забвения не отдавался своей страсти, которую Кэсси ощущала всем телом.
Вода в бане окончательно остыла, но топить было хлопотно, и Кэсси предпочла бодрящий душ. Ей не привыкать купаться в холодной воде. Тем более на дворе почти лето, можно не бояться замерзнуть. Но вечером надо бы озаботиться, чтобы с утра была теплая вода.
Все-таки без центрального водоснабжения тяжело.
Демонов кадхаи, нашел кому мстить! Лучше бы свою Оливию приструнил. Вот уж девица ему под стать, ведьма злобная…
Возвращаясь в дом, Кэсси вдруг поняла, что чего-то не хватает. И сообразила — собаки! Они не подбежали к ней, как делали вчера весь день. С удивлением девушка подошла к будкам и обнаружила псов на цепи.
От возмущения Кэсси выругалась. Да как так-то! Почему он не посадил их на цепь вчера, сколько страха она натерпелась! А сегодня какой смысл? Только зря животных мучить.
И вообще, зачем цепи, если можно было просто познакомить ее с собаками — и никаких проблем! Неужели настолько хотел досадить? На сутки без воды оставить? Ей ведь могло и не хватить мужества поладить с ними.
Но все же снимала Кэсси цепи с опаской. Вдруг Теодор провел с ними воспитательную работу, и ее они покусают?
К счастью, все обошлось, и отношение псов к Кэсси не поменялось.
Остаток дня снова прошел в хлопотах. Приготовить поесть себе, покормить собак, натаскать воду, растопить баню — Кэсси не торопилась, но все равно управилась до темноты. И села на крыльце, наблюдая, как медленно сгущаются сумерки.
За забором темнело быстрее, ведь лес подступал к самому двору. Кэсси задумалась, можно ли ей выходить в лес? В плане опасности. Лес выглядел дремучим, пока они по нему сначала ехали, потом шли. Ей еще тогда показалось, что здесь водятся хищные звери. Но подходят ли они к жилью? Если выйти за ворота, безопасно ли там гулять? А если взять с собой собак?
Наверное, со стороны это смотрелось бы странно: думать о столь отвлеченных вещах, находясь в ее положении. Но за ней некому было наблюдать. А для самой Кассандры это было единственным спасением. Ее положение было отчаянным — полная изоляция, никто не знает, где она, а тот единственный, кто знает, настроен совсем недобро. Ее ждет ежедневная неудовлетворенность, нежеланная беременность и тяжелая работа для того, чтобы просто жить на приемлемом уровне комфорта. Впереди зима, которую она не знает, как пережить в одиночестве, и нет никого, кто мог бы ей помочь. Даже если каким-то образом удалось бы сбежать отсюда — ее найдут и вернут Теодору, потому что она его собственность. Она даже к законникам обратиться не может, ведь Теодор в своем праве. Сопротивляться она не может, ведь кадхаи априори сильнее. И что остается? Поддаться отчаянию, рыдать, биться в истерике? Это не поможет. Так зачем зря тратить силы, если это ничего ей не даст? Поэтому Кэсси решила, что не будет думать о плохом. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на бессмысленные сожаления. Она ведь умела справляться с проблемами, жизнь бедняков на Танше никогда не была праздником. Рано или поздно Теодору придется ее отпустить. И она вернется к нормальной жизни.
Главное, верить, что все будет хорошо.
Тео бездумно рассылал заявки в университеты Благословенной земли Танши. В этом не было необходимости, его приняли бы в любом учебном заведении, какое он только мог захотеть. Но поганое настроение мешало заниматься чем-то более полезным.
Мысли о запертой в лесном домике не отпускали. Зелье подействовало, и он не помнил, как это было между ним и запечатленной, а потому не испытывал вины, но вот собственная реакция на нее злила. Эту девчонку он даже не знает, ничего к ней не испытывает, ненавидит те отношения, заложником которых стал. Так почему он ее так желает? Почему его так тянет обратно, к ней? Настолько, что он ведет обратный отсчет до конца суток… и это еще связь не укрепилась!
Тео покосился на правое запястье. Узор не изменился, несмотря на секс с запечатленной. Наверное, и не изменится, если держаться от нее подальше.
Сколько же от нее проблем, от этой девчонки.