— Слышал, ты обзавелся запечатленной, — Тео вздрогнул, услышав этот голос.
Его редко можно было застать врасплох, и настроения ему это не добавило.
— Не помню, чтобы разрешал тебе входить, Мартин, — прорычал он.
— Что, Тео, уже память отказывает? — рассмеялся его брат.
Называть его братом было привычкой Тео, хотя кровными родственниками они с Мартином не являлись. Мартин был точной копией Грации — черноволосый и синеглазый, он был по-девичьи смазлив, тонок и гибок, но его хрупкость и даже определенная женственность были кажущимися. Он расчетливо использовал амплуа нежного мальчика, но как для человека был силен и быстр. Никто не видел в нем опасности, чем Мартин умело пользовался, манипулируя окружающими в собственных целях — выгоду парень извлекать умел отовсюду.
Тео ненавидел брата. Потому что этот смазливый ангелочек отнял у него семью. Мартин был любимцем приемного отца и родной матери, ни в чем не знал отказа и умел вызывать в людях безотчетную симпатию, доверие и умиление. Тео, с его упрямством и силой здорово проигрывал ему в умении очаровывать. И потому зачастую бывал несправедливо наказан за сотворенное братом. Тому легко было свалить вину на брата, его невинному взгляду за длинными ресницами верили охотнее, чем правде. Разумеется, любви к Мартину Теодору это не добавляло.
И с годами детское соперничество никуда не исчезло, но поумерилось. Оба поняли, что лучше не враждовать, и старались сохранять нейтралитет друг к другу.
Но это не мешало Мартину оставаться бесцеремонным.
— Я сейчас тебя памяти лишу, — злобно уставился Тео на него.
Они оба знали, что это не пустая угроза, но у Тео будут проблемы, если он ее осуществит. У кадхаи не принято воздействовать на своих, а Мартин, как ни крути, был своим.
Поэтому парень рассмеялся и вернулся к первоначальной теме:
— И когда ты собираешься представить ее семье? Или не собираешься?
— Не твое дело.
— М, решил, пусть повторит судьбу твоей родительницы? — проницательно осведомился Мартин.
— Пошел вон, — велел Тео.
— Или это такое сокровище, что страшно миру показать, а? — заткнуться вовремя этот парень просто не умел.
Тео молча встал, схватил брата за шкирку и поволок прочь из своей комнаты. Но тот вывернулся и усмехнулся:
— А как же Оливия? Ты наконец отстал от нее?
— Это не твое дело! — Тео вспылил.
— Почему же? — нагло улыбнулся Мартин. — Ты ведь отбил ее у меня. Что странного, что я хочу ее вернуть?
— Оливия — моя. Не приближайся к ней.
— Не очень-то честно. И запечатленную тебе, и Оливию. Что ты с ней будешь делать, а? Любоваться? Ты причиняешь ей боль, удерживая рядом. Крайне эгоистично с твоей стороны. Ты хотя бы понимаешь, каково ей, знать, что ты с другой?
— А ты сам-то давно у нас праведник, чтобы читать мне мораль, а? — вызверился Тео.
Не будь слова брата так близки к истине, они не задели бы его. Но Тео чувствовал вину перед Оливией, и ему не хватило смелости предложить ей не видеться, пока запечатленная не забеременеет. Он собирался встречаться с Оливией, проводить с ней время, уверять ее в силе своих чувств, в то время как она будет знать, что он ей изменяет. Это было жестоко по отношению к Оливии, но Тео не мог иначе. Она была нужна ему.
И не Мартину говорить об этом, потому что этот парень легко мог одновременно встречаться с несколькими девчонками, уверяя каждую, что она для него — единственная. А теперь еще и потянул свои жадные руки к Оливии.
Мартин не был в нее влюблен. Но эта девушка отшила его однажды, и ему просто нужен был реванш.
К сожалению, именно сейчас Оливия была уязвима. Ее уверенность в чувствах Тео пошатнулась, а уязвленное эго вполне могло сподвигнуть на месть.
И гаденыш это прекрасно понимал. От полноценной атаки его удерживало понимание, как жестоко отомстит Теодор, но он уже прощупывал почву.
— Эй, Тео, ну что ты начинаешь? — улыбнулся примирительно Мартин. — Я же просто по-братски интересуюсь. Вдруг моя помощь пригодится? Мы же семья, и ты всегда можешь…
— Мартин, — перебил его Тео. — Заткнись и вали отсюда. А то я-то наказание переживу, а тебе уже будет все равно.
На этот раз угроза Мартина впечатлила. Он наконец-то ушел.
Тео тяжело опустился в кресло и закрыл глаза.
Мартин тоже ненавидел Тео. За то, что тот — кадхаи, а он — всего лишь человек. Да, принятый в Род, одаренный, насколько это могут обеспечить деньги и возможности отца, но — только человек, и этого не изменить. Как бы ни любили и не баловали его родители, ему никогда не встать во главе Рода. И однажды его будущее окажется в руках брата, ненавидящего его.
К сожалению, понимание этого пришло к Мартину слишком поздно, когда отношения с Тео были уже безнадежно испорчены. Поэтому он не упускал случая уколоть брата, зная, что тот все равно однажды за все отыграется. И не имеет значения, сколько этого всего было.
Теодор понимал мотивы брата, но ему от этого легче не становилось. Он любил Оливию и хотел Кассандру, и в этом состоянии застрял на ближайший год. Со смертью запечатленной он освободится, но как дожить до ее смерти?