За те четыре недели, что они провели вместе, они успели поделиться друг с другом своими историями. И, хотя рассказы Теодора о семье были довольно сухи и малословны, Кэсси составила свое впечатление о его жизни. И понимала, что с семьей парню не особо повезло. Его чувств там совсем не щадили.
— Не думаю, — покачал он головой. — Да и… теперь этого не узнать.
— В таком случае, почему бы не предполагать лучшее? — улыбнулась Кэсси ободряюще.
Он посмотрел на нее долгим взглядом и вдруг улыбнулся в ответ:
— Наверное, ты права, — Теодор вдруг подхватил ее на руки и закружил по комнате: — У нас все получилось! Ты будешь жить… у нас будет сын!
Кэсси весело рассмеялась, пряча совсем другие чувства. В этот момент, слыша эти слова, она вдруг ощутила себя… любимой? Словно они с Теодором — настоящая семья. И этот самообман был таким приятным.
Но как жаль, что это всего лишь самообман. Она никогда не станет для него любимой.
Хотя какое это имеет значение? Они связаны до конца дней ее, и Теодор готов быть рядом, несмотря ни на какие чувства. Возможно, так даже лучше.
Нужно уметь радоваться тому, что имеешь, а не сожалеть о том, что могло бы быть.
Миновал месяц, за ним — еще один. Доктор хвалил пациентку за хорошее здоровье, Теодора — за ответственность, а малыша — за прекрасное развитие. На снимках уже был виден человечек, что умиляло не только Кэсси, но и Теодора. Беременность протекала легко, Кэсси не мучили токсикоз, перепады настроения и странные пищевые желания. В обществе Теодора ей было хорошо и спокойно, как она и предположить не могла в начале их странных отношений. Он даже пошел ей навстречу — когда стал появляться еще совсем небольшой животик, Теодор начал помогать ей по хозяйству. Впрочем, и Кассандра согласилась, что к уборке можно подходить без лишнего фанатизма. Они окончательно притерлись друг к другу и ссоры ушли из их общения. Но на дискуссии они тратили время с удовольствием, выясняя не только общее друг у друга, но и различия.
Оказалось, что у Теодора совершенно нет таланта к приготовлению еды. Почему-то парня это задело, и вместо того, чтобы махнуть рукой на кухню, оставив ее Кэсси, он упорно начал осваивать незнакомую территорию. Девушка про себя посмеивалась над его упорством, но старалась помочь, подбадривая, когда у него ничего не получалось. Теодор при этом смотрел на нее нечитаемым взглядом, но неудачи воспринимал стойко. Впрочем, стойкость была одной из черт его характера, хотя прежде Кэсси не заподозрила бы его в подобном.
Она вообще не предполагала, что тот высокомерный кадхаи, которого она знала прежде, может быть таким: нежным, понимающим, доброжелательным. С этой стороны его знала, наверное, только Оливия, а теперь и Кэсси. И ничуть об этом не жалела.
Теодор как раз пытался приготовить завтрак, когда ему позвонили. Этот звук в их доме был таким непривычным, что ни Теодор, ни Кэсси сначала не поняли, откуда он доносится.
— Что-то случилось, — нахмурился парень и принял звонок.
— Теодор Вайнхаи? — раздалось с той стороны экрана и в ответ на кивок кадхаи прозвучало: — Меня зовут Михаил Таринхаи, я являюсь куратором провинции Вайн. Объявлен общий сбор, вам необходимо прибыть в седьмой гарнизон в течение часа.
Звонок оборвался.
Кэсси испуганно посмотрела на Теодора:
— Что это?.. — прошептала она, хотя уже все поняла.
— Массовый прорыв хаотов, — совершенно спокойно ответил он. — Я должен идти.
— А как же я? — еще тише спросила девушка.
Теодор уходил воевать. Защищать Таншу от хаотов — его прямая обязанность, но… это ведь война. А если он погибнет? Как же она — без него?
Теодор улыбнулся ласково, осторожно погладив ее по щеке:
— Не беспокойся. Связь устойчивая, здесь все насыщенно моей энергией, ничего не случится, если я отлучусь на какое-то время.
— На какое? — жалобно спросила Кэсси.
— Я скоро вернусь. Не беспокойся, со мной ничего не случится.
Она только кивнула, слабо улыбнувшись. Конечно, он вернется. Кадхаи редко умирают, а он молодой, сильный, ловкий. С ним все будет хорошо. И она его дождется, сколько бы времени это ни заняло.
Собрался Теодор быстро, куда больше времени ушло на прощальные поцелуи. Кэсси никак не хотела его отпускать. Уверяла себя, что ведет себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. И все, на что ее хватило, это промолчать, когда из самой глубины ее существа рвалось наружу отчаянное: «Останься!».
Ведь она — тоже его долг, и нечестно заставлять его выбирать.
Ворота за Теодором закрылись, и потянулись долгие часы ожидания. В новостях ни о каком прорыве не говорилось — такие вещи в прессе никогда не освещались. И Кэсси сходила с ума от беспокойства, надеясь, что он скоро вернется.
Но день прошел, миновал вечер и наступила ночь, а Теодор так и не объявился. Не было его и на следующий день, и еще целый день после. А на заре четвертого дня измученная беспокойством и тревогой Кэсси выбежала из дома на лай собак и увидела его, прислонившегося к воротам.
— Теодор! — она бросилась к нему.
Но не успела она обрадоваться его возвращению, как поняла, что с ним что-то не так.