Если Роберт не ошибался, то это были последние слова Гордона.
Роберт смотрел в след уходящему брату, потирая уставшие от очков глаза. Уже с пяти лет он стал плохо видеть. Начиналось все с головных болей. Вначале родители не обращали на это внимание, так как сам Боб не часто жаловался. Но когда боли усилились, мать была готова сойти сума от уверенности, что с ее сыном происходит что-то плохое.
"Это опухоль, о Боже, Стен. У нашего мальчика опухоль, какая была и у моего двоюродного деда".
Стен О'Доннелл не был по натуре своей паникером, а потому посоветовал жене заткнуться и отвез сына к врачу. Роберт и сейчас помнил хорошо тот день, словно он только вчера ехал на старом пикапе с отцом, глядя, как быстро мелькают за окном пустынные пейзажи. Врач - старый мистер Райнес - со скрюченными от артрита руками, долго водил перед его глазами шариковой ручкой, затем спросил не чувствует ли он посторонних запахов. Роберт покачал головой, и мистер Райнес одобрительно кивнул.
"Вашему сыну нужны очки" вынес он свой вердикт, записывая результаты на клочке бумаги. Отец не был в восторге от такого диагноза, но в тоже время не мог скрыть и радости, ведь и он начал предполагать худшее.
Вначале Роберту было не ловко и даже стыдно носить очки, но вскоре он к ним привык, а когда девочка из одного с ним детского сада заметила, что он в них выглядит взрослее, он был готов и спать в них.
Но, не смотря на очки, Гордон не считал его взрослым, а потому и пошел сам. Он отдалился от тропы примерно на тридцать метров, когда неожиданно громко вскрикнул и упал наземь. Сердце в груди Роберта забилась очень сильно и казалось добралось до самого горла. Он позвал Гордона, но не получил ответа, а спустя несколько секунд Гордон истошно закричал. Постепенно крик начал переходить в плач. Он хотел побежать к брату на помощь, но побоялся сойти с тропы, а потому развернулся и со всех ног поспешил обратно домой. Надо было все рассказать родителям - уж они то, знали что делать.
До дома он добежал за пятнадцать минут, падая, поднимаясь и снова начиная бег. Его лицо, одежда и волосы были полны песка, очки разбились, но он не обращал на это внимание, он знал, что ни мать, ни отец его не станут ругать, так как все внимание будет обращено на Гордона.
Родители, как Гордона, так и его, все еще сидели за столом и о чем-то со смехом разговаривали. Он стоял и смотрел на них, не имея сил произнести ни слова. Он не знал, сколько времени прошло, когда Стен О'Доннелл заметил его, но ему казалось, что прошло не меньше шести часов. Лицо его отца исказила тревога. Он вскочил из-за стола и подбежал к сыну, тогда Роберт не выдержал и заплакал.
Еще около "шести" часом потребовалось, чтобы его успокоить, когда им это удалось, Роберт начал рассказывать. Родители Гордона были готовы пытками, если потребуется, выуживать из него информацию. Когда все прояснилось, мать Гордона потеряла сознание. Стен О'Доннелл приказал жене позаботиться о его сестре, а затем вызвать "скорую", а сам взял с собой шурина и сына, чтобы тот показал им дорогу. Роберт совсем не хотел возвращаться назад и вновь заплакал, но Стен О'Доннелл быстро привел его в чувства, сообщив о важности его помощи, и конечно закрепил свои слова парой встрясок за плечи.
Они доехали до места за полчаса, так как Роберт от шока не сразу вспомнил правильное направление. К тому времени Гордон уже был мертв, а рядом с ним ползала змея. Скорее всего, это была другая змея (а может быть и та же), но отец Гордона не стал вдаваться в подробности, а своим тяжелым сапогом со всей силы наступил ей на голову. Он кричал и топтал в ногах змею, не беспокоясь об опасности, хотя в этом и не было нужды - от тела рептилии, после многих ударов, почти ничего не осталось. Он не успокаивался еще долго, так как хвост гремучей змеи не прекращал двигаться.
Стен О'Доннелл, не обращая внимания на шурина, принялся проверять пульс мальчика. С каждой секундой его лицо становилась все более отчаянным и усталым.
"Скорая" подъехала еще через полчаса - к этому времени, отец Гордона бился в истерике, Стен его как мог, успокаивал, а Роберт - молча стоял и глядел на тело своего брата и на то, как его левая нога изменилась, превратившись в опухоль.
Следующие три дня прошли как во сне - их возвращение домой, подготовка к похоронам, сами похороны..., но он по-прежнему, в мельчайших подробностях, помнил тот день в пустыни.
С тех пор он испытывал панический страх к рептилиям и никогда не бывал в серпентариях и думать забыл о посещение индейских резерваций.
За окном просигналило такси. Роберт, не мешкая, схватил сумку и поспешил к выходу. Закрыв за собой дверь, он и представить себе не мог, что ему больше не предстоит сюда возвратиться.
15.
Такси остановилось за тридцать метров от желтого, как и оно само, автобуса.
- Похоже, мы вновь прибыли последними, - заметила Сьюзен, глядя на стоявших у автобуса молодых людей. - Я никогда не думала, что ты настолько медлителен, Уолтер.