В среде наших младших военных врачей всегда имелось большое число талантливых людей, относившихся к своему делу с интересом. Насколько я их мог наблюдать, их уровень был скорее выше, чем уровень соответствующих им врачей на гражданской, преимущественно земской службе. Но на высших должностях, начиная, например, с дивизионных врачей, положение резко изменялось в худшую сторону. Здесь, наоборот, талантливые люди встречались редко, а весьма немолодой возраст большинства из них делал их во многих случаях мало энергичными. Кроме того, они оказывались большею частью и какими-то ублюдками: с одной стороны, пребывая долго на административных должностях, они теряли связь с медициной, а с другой стороны, несмотря на долгую службу в военном ведомстве, они военными не становились. Хороших сторон и той и другой профессии у них обычно не бывало, а отрицательные замечались обычно в избытке; главным из них был страшный формализм, любовь к канцелярщине и большой страх перед личной инициативой. Этими недостатками в высшем личном составе и следует объяснить большинство изъянов в нашей военно-санитарной организации в течение всей войны.
Ими объясняется, например, что при наличии в военно-санитарном ведомстве больших запасов и медикаментов, и перевязочного материала (я это утверждаю, хотя у нас и было общераспространенно обратное мнение), и того, и другого в воинских частях и в госпиталях передовой линии их постоянно не хватало, и они обращались за ними в склады Красного Креста и Земского союза. Происходило это оттого, что как полевые аптеки, так и организованные позднее отделения их при армиях всегда размещались слишком далеко от фронта, а кроме того, деятельность их была обставлена такими формальностями, которые отпугивали от них военных врачей и заставляли их обращаться в Красный Крест. Когда в Главном Управлении последнего об этом были получены сведения, и об этом явлении стали много говорить, то обратило на него внимание и военно-санитарное ведомство, и приняло свои меры, которые выразились, однако, только в том, что… всем военным врачам было запрещено обращаться за чем бы то ни было в склады Красного Креста и общественных организаций. Распоряжение это вызвало взрыв негодования, и вскоре было официально отменено, но мне известны случаи и в 1915, и в 1916 годах, когда обращение в склады Красного Креста вызывало для военных врачей неприятности. Тем не менее, обращения эти продолжались и не в меньшем размере чем раньше.
По мере хода войны в военно-санитарном высшем персонале наблюдались перемены, но недостаточно быстрые, и до самой революции он все еще продолжал оставлять желать лучшего. Улучшился значительно лишь состав дивизионных врачей, замещавшихся более молодыми и живыми людьми. Впрочем, как известно, такое замещение высших должностей людьми устаревшими и имевшими за собой лишь длинную служебную деятельность должно отметить не только в военно-санитарном ведомстве, но и в других отраслях военного ведомства. Вообще, назначение и долгое сохранение на высших должностях людей, не отвечающих своему назначению, было старым злом нашей армии. Во времена Екатерины II и в последующий период Наполеоновских войн выдвигались почти исключительно боевыми заслугами, мирная служба, хотя бы самая образцовая, большой роли не играла. Исключения, если и бывали, то редко и, наоборот, можно привести случаи, когда назначения получали даже люди неприятные монархам, лишь во внимание к их боевым способностям (например, Кутузов или мой прапрадед). Позднее положение изменилось, и в период боевого затишья с 1815 по 1853 год (войны 1828–1819 и 1849 гг. глубоко русской армии не задели), люди выдвигались преимущественно при мирной подготовке войск. А так как это была пора исключительно внешней муштровки и шагистики, связанных с крайне жестоким обращением с солдатами, то на высшие посты попадали генералы с качествами часто обратными тому, что нужно бывало на войне.
Крымская война наглядно показала, как плох был наш командный состав, но, к сожалению, и после нее перемены стали проводиться весьма медленно, и ко времени войны 1877–1878 гг. положение изменилось к лучшему, но не намного. Правда, эта война выдвинула два блестящих дарования — Гурко и Скобелева, отметила многих хороших генералов, например, Радецкого, Лорис-Меликова, Лазарева, Тергукасова, но наряду с этим и указала на весьма большое число людей никуда не годных. Однако эта война имела известное значение на улучшение положения с командным составом. Вскоре после нее на престол вступил Александр III, назначивший военным министром Ванновского, который с двумя своими помощниками — Обручевым и Лобко, сильно обновил командный состав. Можно смело сказать, что в то время высшие должности в армии были большею частью замещены людьми наиболее в ней выдающимися, и большей частью действительно способными вести войска в бой.
