На сцене показывали номер за номером. Вот я - дед Тарас - и Нина Большая рассказываем в стихотворной форме о том, почему Гитлер терпит поражения и какая жизнь началась с приходом немцев. Публика слушает внимательно, одобрительно кивая головами. Затем Анна Марковна читает стихотворение "Письма из плена", вызывающее слезы у тех, чьи родные увезены на каторжные работы в Германию. Нина Большая прочитала еще стихотворение "Письмо летчика", вызвавшее бурные аплодисменты. Дальше идет танец "Лявониха". Исполнители - в национальных белорусских костюмах. Танец приходится повторять на бис. Валя и Нина спели частушки. Исполнил песню Кизнер, маленькая Лида - ритмический вальс, и в заключение весь женский ансамбль в матросских костюмах - танец "Яблочко". Аплодисментам не было конца, и танец пришлось повторить.
Анна Степановна объявляет десятиминутный перерыв. Первое отделение окончилось.
Во время перерыва публика не расходится, боясь потерять свои места. Все курят и громко делятся впечатлениями.
Начинается второе отделение - лубок, высмеивающий германский блок.
На сцену выходит Гитлер, которого играл я, и заявляет, что благодаря эластичному выравниванию фронта победа обеспечена. Ведущий - Нина Большая, сидящая в костюме клоуна на авансцене, подтрунивает над ним, но Гитлер не сдается и уверяет, что он победит, так как у него есть верные союзники.
Начинается выход союзников. Вот появляется Кизнер в роли Муссолини и поет песню "То не ветер ветку клонит", жалуясь на свою горькую судьбу. За ним - Люба, представляя Японию, Валя Серебрякова - Финляндию и Ледя Карпович - Румынию. Они исполняют куплеты на мотив "Водовоза". После острой полемики выясняется полная безнадежность положения фашистской Германии, и Гитлер поет заключительные куплеты на мотив "Давай пожмем друг другу руки", после чего все союзники удаляются со сцены под дружный хохот и аплодисменты публики. Нина Большая затем выгоняет метлой Гитлера и подметает после него сцену. Заключительные куплеты Гитлера приходится повторить.
Опять объявляется антракт на 15 минут. В публике веселый смех. Все обсуждают виденное и от души рады позорному изгнанию Гитлера со сцены.
Третье отделение посвящается партизанской борьбе. На сцене появляются гитлеровцы, ведущие крестьянина в оборванной одежде в "белорусскую армию". Они встревожены, боятся партизан и дрожат за свою шкуру. Крестьянин потихоньку исчезает. Появляются партизаны. Гитлеровцы падают на колени и просят пощады. Командир перечисляет все их преступления, о которых присутствующие на спектакле хорошо знают, и задает вопрос:
- Что будем с ними делать?
Не дождавшись ответа партизан со сцены, зрители грозно кричат:
- Расстрелять! - и громко аплодируют, когда гитлеровцев уводят.
Дальше артисты рассказывают о делах партизан: взорванных мостах, спущенных под откос эшелонах, разгромленных гарнизонах.
В заключение ставится комедия-шарж "Рогулевская армия", которую по требованию публики повторяем всю сначала. Затем выходит весь коллектив с красными флагами, портретами руководителей партии и правительства, и спектакль заканчивается.
Публика нехотя расходится. Исполнители усталые, но довольные. Владельцы берут свои одеяла, реквизит, зеркало, табуреты и направляются в деревню, на ходу вспоминая лучшие места программы и весело обсуждая все виденное.
Интереснее всего то, что зрители под впечатлением концерта рассказывают нам все, что происходило на сцене, забывая, что мы были действующими лицами этих номеров.
Когда все умылись, нас пригласили на ужин. Он состоял из картошки "в мундирах", которую мы чистили и макали в растопленное на сковородке сало. Предлагали нам и чай, вернее, горячую воду, настоенную на каких-то листьях, без сахара. Большинство предпочитало пить сырую воду из ведра.
После ужина молодежь танцевала на улице до позднего вечера.
Ефим Данилович был душой всей компании. За столом я сидел недалеко и все время наблюдал за ним. Участвуя в шумном разговоре, он одновременно выслушивал донесения и отдавал распоряжения, и никто из гостей этого не замечал. Как опытный руководитель, Гапеев понимал серьезность обстановки, ни на минуту не забывал об этом, но внешне был спокоен, как бы говоря своим видом, что все в порядке и можно продолжать веселиться. Глядя на его улыбающееся лицо, все были уверены, что никакая опасность нам пока не угрожает. Так он давал возможность людям немного отдохнуть.