– А было то, что ты полный желудок набил креветками до плотности камня. И когда с велосипеда еб…ся, ты этим булыжником себе селезенку разнес в клочья. Говорят, ты просил ее тебе показать? Не покажу, выглядит не очень, я ее даже своей собаке предложить стесняюсь. Обычно беру.
– Да ну вас с вашими шутками…
– А я серьезно, не веришь, можешь убедиться, там полное ведро креветок в оперблоке стоит, можешь забрать, помыть… Полный желудок, до селезенки не добраться, я больше часа их из твоего желудка высасывал. Так что в кабак – это без меня.
Вывод: пьете – не закусывайте, закусили – сидите дома, пережевывайте.
Кабака, впрочем, мы так и не дождались, приглашения не получили.
Пора бросать работу. С возрастом соображаешь медленно, пусть и не так медленно, но уже не так быстро, как хочется. Порой просишь окружающих из тех, кому можно доверять: заметите, что косячу, забываю про элементарные вещи, – говорите. Сам еще никогда не замечал приближения собственного маразма. Пока из деликатности молчат, говорят, есть у нас и поглупее. Но сам чувствую – пора. Хорошо, когда в голове у тебя есть одна мысль, и ты ее не спеша думаешь. А как быть, если приходится одновременно думать о разных вещах? Записываться в шизофреники? Поздно.
Вечер, занимаюсь поиском решения проблемы: ДТП, ко всем прочим травмам ушиб легкого. Кровь течет из разорванного бронха, девчонка тонет в собственной крови. Старый надежный друг наркозный аппарат «Дрегер» пищит от бессилия, жалуется, не может накачать в легкие воздух. Отсасываешь кровь, одна-две минуты, и трахея наполняется снова. Было бы разорвано левое легкое, бог с ним, засунул трубку поглубже, в правый бронх, вентилируй одно правое. Спадется левое, ателектаз, – хрен с ним, это потом, сейчас другие проблемы, кровопотеря, давно нет никакого давления. Еще немного, и будешь объяснять, почему ты шестнадцатилетнюю мокрощелку оставил на столе. Да, дура, да, нечего кататься в чужой машине с такими же пьяными подростками. Но никто на это не посмотрит, а спросят, например, а почему не заинтубировал каждый бронх раздельно? А чем, хером своим? А не е…т! А где у вас двухпросветные трубки, где бронхоскоп в операционной? Не купили вам? А почему вы об этом не просили? Просили? А главврач говорит, заявок не поступало. И вперед, в дальний путь. И что делать? Устроить пневмоторакс справа, появится шанс, что остановится кровь? Никогда не накладывал, прошу хирурга, сможешь накачать воздуха в плевральную полость? Не, говорит, не умею, могу только пневмоторакс дренировать, а самому сделать – никогда. Попробовать заткнуть мочевым катетером, протолкнув его в правый бронх, и раздуть его там? Бред, как тогда присоединить коннектор к трубке? Хотя как-нибудь потом можно попробовать. Позвонить эндоскопистам? Вечер, пока кто-нибудь из них доберется из дома, пройдет полчаса, не меньше, будет поздно. Рядом висит рентгеновский снимок девчонки. Прикидываю расстояние до бифуркации, изгибаю проводник, с какой-то попытки трубка по нему, кажется, пролезает в левый бронх. Высасываешь из него кровь, одного легкого пока хватает. Остаются мелочи, центральная вена, зонд. Желудок полон смеси наспех проглоченной шавермы с кока-колой и какой-то спиртосодержащей жидкостью. Ну и смыть с халата кровь с блевотиной, черт, новый халат, первый раз надел.
А еще третья проблема: зрители. Вокруг стоят хирурги, все ждут твоей отмашки: начинайте! Их можно понять, полный живот крови, наверняка оторвана селезенка, черт знает что с печенью и в лучшем случае ушиб почки, вместе с мочой течет кровь, ну и хорошо. Хорошо, что что-то еще течет. И нельзя показать, что у тебя ситуация выходит из-под контроля. Попутно приходится развлекать публику своими наблюдениями:
– Вот смотрите, всего шестнадцать, на вид совсем зассыха, а как серьезно подошла к вопросу. Видите, побрила интимные места, ноги. Маникюр на пальцах такой, что датчик не пробивает. Кстати, ни у кого нет ацетона, хоть на одном пальце лак смыть? Так что, девчонки, если вас пригласят на автомобильную прогулку, вы смотрите, готовьтесь заранее.
Операционная сестра:
– А что, если я вас завтра попрошу меня до города подвезти, мне прямо сейчас побриться?
– Ну это смотря на что вы надеетесь. Да, и никогда не приглашайте девчонок покататься в конце цикла, мне уже не раз приходилось кресло от крови отмывать, я езжу быстро. Я всегда пятновыводитель с собой вожу на всякий случай.
Наконец все, потрошите, товарищи, пора. Теперь можно не спешить, заняться кровью, перелить, позвонить эндоскописту, пусть приедет. Сможет помочь – хорошо, нет, не судьба. Доктор недоволен, оторвали от ужина. К его приходу легкое частично спалось, кровотечение уже жизни не угрожает. Но доктор приехал не зря, нанес пользу, отмыв бронхи от сгустков крови. Теперь оба легких могут дышать относительно свободно, можно расслабиться, спросить хирургов, распоровших живот сверху донизу:
– А у меня все хорошо, а у вас?
И услышать ожидаемое:
– А у нас полный п…ц! Печенка, бля, расползается, не прошить. Прорезаются все нитки.
