– А вдруг там разрыв селезенки? Ну бывает же спонтанный. На УЗИ вон пишут, селезенка гигантская. Я такую ерунду встречал. Раком нас с тобой поставят, если внутреннее кровотечение просрем.
– Резон есть… Давай так, курим, если за это время не помирает – берем. Влезть-то в такое брюхо полдела, главное – вылезти.
– Ну а чего тянуть? Давай как обычно: монетку бросим. У меня для таких случаев еврик припасен, вражеский, для объективности.
– Бросай. Решка? Ну и что это значит? Резать?
– Нет, я на орла ставил. Уговорил, пошли курить.
Минут десять интенсивного наблюдения. Жива, вроде даже стабильна.
– Я предлагаю ее на стол не перетаскивать. Давай прооперируем прямо на кровати. Разрежешь, посмотришь, зашьешь.
– Давай, нам все равно ее не перетащить.
Разрез… Всегда говорю: держитесь в нужный момент в стороне. Из живота, как из переполненной лоханки, выплескивается литра три крови. Откуда? Удивление выражается исключительно одним образом: охуеть! Терять уже нечего, хирург с ассистентом по пояс в крови, руки опускаются по локоть в глубины живота.
– Странно, селезенка маленькая, целая. Твое предположение, значит, не проканало. Печень… Вроде цела. Откуда?
На брюшной стенке находится какое-то небольшое образование с разорванной брюшиной, похожее на гемангиому. Только откуда ей взяться в шестьдесят лет? То, что принято за селезенку, оказывается сгустком крови размером с человеческую голову.
– Вот блядь! Если бы проебали полный живот крови, нас по головке бы не погладили. Теперь лечи, собственно, кроме кровопотери тут ничего нет.
– Ну если почки не сядут, говно вопрос, шок должна прежить. Мозги пострадать не должны, мозгов у нее и так не было. У нее двойка минус, как раз заведующая ОПК просила кровь на кого-то списать, у нее пакетов пять осталось, срок годности истекает. Выливать жалко, группа редкая. Зато прикинь, доброе дело сделали, Мишкины нервы поберегли. (Мишка – санитар морга.) Вот бы он удивился, когда вскрыл брюхо, а на него бы вся эта кровь выплеснулась.
К утру тетка просыпается, нормальное давление, приличный гемоглобин. Рассказываю на обходе, так и так, полный живот крови, шок. Заведующий, уважаемый, как-то вы проглядели. Вы вчера тетку смотрели, а у вас даже никаких мыслей не возникло, что что-то тут не так. А нам на всю ночь развлечение. В ответ зав. хирургией, обращается к начмеду:
– Гемангиом в таком возрате никто еще не встречал, не бывает. Фантазируют ребята. – И при этом вроде так намекает: а не пили ли ребята ночью? И обращается к начмеду: – Я бы обратил ваше внимание на сотрудников, были сигналы, я давно подозревал. А потом снятся им всякие глупости.
Хорошо, пусть так, значит, все нам приснилось, и ночь, проведенная в операционной, залитой кровью, и утренние матюги анестезистки, что как следует не стерли кровь с аппаратуры, и стопка пустых пакетов от перелитой крови.
С утра приходит хирург:
– Слушай, пошли в операционную, хочу тетку прооперировать. Что-то мне не нравится, как она блюет.
– Так она у вас уже почти месяц лежит на отделении, обследуется, томограммы всякие делает. Гастроскопий только пять штук. Все платные клиники уже обошла. Весь месяц и блюет. Это же заведующего больная, вам-то что? Я слышал, он ее выписать собирается. Живот у нее заболел?
– Да нет, не заболел, я случайно в ее палату зашел, чую, запах блевотины у нее стал какой-то не такой, с гнильцой…
С хирургом не поспоришь, опыт, но мозги работают лучше, чем у молодых. Пошли, достали камушек. Размером сантиметров шесть, но дело не в этом. Хирург, человек со стажем в пятьдесят лет признается, такого еще не видал. Булыжник, созрев в желчном пузыре, продавил стенку желудка, провалился внутрь и пошел в путь по кишкам. Естественно, застряв на выходе из них. Четыре часа операции. Достали из кишки камушек, из сплошного рубца сформировали некое подобие желудка, накинули петлю анастомоза. Поворчать надо, говорю хирургу:
– Найдете же вы всякого дерьма. Ну кто вас просил заходить в чужую палату? Надо было ей раньше поблевать вам под ноги, может быть, давно бы уже прооперировали.
К вечеру, проснувшись, тетка просит еды, естественно, проголодалась, больше не блюет. Есть рано, пока пей водичку, промывай свой новый желудок. Надо было вовремя убирать камень, а не ползать обследоваться по модным клиникам.
Упрямство – признак тупости. Ночью уговариваю хирурга – оставь кишку в покое, не трогай. От того, что ты по ней пальцем щелкаешь, она здоровей не станет. Нет, говорит, что-то тут не так. А вдруг там разрыв слизистой? Вдруг лопнет, что тогда? Тогда плохо, но тогда не парь мозги, тогда отрезай, время два часа, а еще дел полно. Лучше посмотри на клиента, это у него кишка сжалась наверняка от голода, совсем дистрофик. Уверяю, ничего интересного там не найдешь.
Не убедил, хирург таки вскрыл кишку и достал интересное – глиста.
