Я люблю смотреть, как работают профессионалы. Не важно кто, будь то водопроводчик, пусть это плотник или сантехник. В плановой операционной анестезиологу делать нечего, медсестра со стажем в 40 лет с твоей работой справится лучше тебя. Но и по инструкции не отойти. И тут главное правило, с утра не смотреть в окно, иначе нечем будет заняться после обеда. Но зрелище за окном завораживает. К приезду высоких гостей решено возродить фонтан в больничном дворе, в середине заброшенной клумбы. Фонтанный мастер, он же больничный сантехник, и его приятель газовщик трудятся над водометами, добиваясь требуемой мощности и равномерной высоты струй. Наконец мастера довольны результатом. Водяные струи направлены точно в центр фонтана, а не на окружающие скамейки, и очень красиво смотрятся в зарослях цветущих одуванчиков. Наш маленький Версаль. Полюбовавшись на свою работу, друзья идут обедать в кафе. Их рабочий день закончен. Приходит узбек с газонокосилкой, скашивает траву.
Но тут срабатывает закон сообщающихся сосудов. Операция закончена, пора мыть инструмент, но на пятом этаже больницы, в оперблоке, пропадает вода. Мелочь, комиссия в оперблок подниматься не будет.
Однако находится на что посмотреть и после обеда. Вечером наблюдаю, как два хирурга на асфальте больничного дворика раскладывают фрагменты человека. Не послушались совета, зря.
Было так. В конце недели поступает очередной алкоголик. Кем он был избит, зачем, били конечностями или использовали предметы – никто, понятное дело, не разбирался. Это хлеб правоохранителей, пусть они. Разорванная селезенка выброшена в тазик, печень зашита, алкаш отправляется трезветь на отделение, так и не поняв, что с ним произошло. Все хорошо, но беда, в больнице никто не дает опохмелиться, и не потому, что жалко спирта, а потому, что алкоголь – яд. Но например, я – даю, чем не одну душу спас от белой горячки. Друзья, притащившие его в больницу и, вероятно, сами его и отоварившие, про своего больного не вспоминают. И естественно, на третий день к нему приходят голоса. Алкаш, сделав из простыни крылья, улетает в окно четвертого этажа. А так как санитарка отобрала у него швабру, на которой он и хотел улететь в окно, как Гарри Потер (Не смей! Казенное имущество!), летит недалеко и приземляется не совсем удачно, разбросав куски черепа и мозгов по асфальту. А поскольку из одежды на нем были лишь повязка и мочеприемник, на животе рвутся швы, и кишки вывалились наружу.
Прибегает хирург:
– Нужна срочно помощь!
Да нет, говорю, моя помощь уже не нужна. А что делать? А что, в первый раз? Вызывайте ментов и везите в морг. Ребята послушались совета, но почему-то изменили последовательность мероприятий. Собрав куски мозгов в пакет, засунув кишки обратно в живот, накинули на кожу пару швов, чтоб не вываливались обратно, и взяв ключ от морга в приемном отделении, потащили останки туда. В морг, где их с пятницы ждала отрезанная селезенка. Благо рядом. Вернувшись из морга, звонят в органы. Дежурный откликается с пониманием:
– Сейчас, мы приедем мигом. Только до нашего приезда ничего не трогайте, пусть так и лежит.
Б…! Срочно за трупом в морг, бегом обратно. Труп выкладывается на асфальте, вокруг раскладываются кишки, мозги. Пытаются восстановить затертую лужу крови в районе бывшей головы. Тут уже не удается сохранить чистоту халатов. Правоохранители, к счастью, не вдаются в детали. Прыгал сам, есть свидетели прыжка. Ну не уследили, кто знал. Сделав пару фотографий, полицейские отчаливают, предупредив:
– Ребята, труповозка на район одна, ждать будете долго. Если не сложно, вы как-нибудь сами.
Процесс повторяется, останки снова собираются в кучу и снова едут в морг.
И чего они теперь со мной не здороваются? Не пойму.
Следуя этическому кодексу, реализуем право пациента на выбор врача. Пожилой узбек интересуется:
– А мне больно будет? Вы мне заморозите?
– Посмотрим, покажите свою грыжу.
Достает из штанов два футбольных мяча. Размер внушает уважение.
– Нет, заморозить не будем. Очень большая грыжа, будет общий наркоз.
– А… Значит, больно будет. А зачем мне доктор сказал плавки купить? Я не умею плавать.
– Нет, больно не будет, вы будете спать. А плавки носить после операции, типа бандажа.
– А где я буду плавать?
– Не знаю, где вы будете плавать, дня три после операции вам вставать запретят. Еще вопросы?
– А можно меня мусульманин будет оперировать?
– Это не ко мне, это к завотделением. Если он даст указание – пожалуйста.
Но про себя думаю, напрасная, дед, просьба, есть у нас два хирурга-мусульманина, но им явно в детстве обрезали что-то не то. Оставят тебя, дед, без яиц. Но ничего не поделаешь, право гарантировано законом, просьбу придется удовлетворить.
