Другим полюсом общественной мысли становилось возникновение в России просветительского движения, в лице своих лучших представителей подвергнувшее критике крепостнический строй[736]. Изменения в общественной мысли повлекли за собой изменения в литературе. В последней четверти XVIII в. наметился кризис классицизма как литературного направления с присущими ему нормативностью, ориентацией на требования, выдвигавшиеся «просвещённым абсолютизмом». Сентиментализм, шедший на смену классицизму, изменил представления о внутреннем мире человека, выведя его из триады: долг – честь – страсть – на простор чувств и переживаний. Другим свидетельством кризиса классицизма стало распространение масонства. В общественной мысли России этого времени по-иному ставится проблема личной ответственности человека. В публицистике, непосредственно связанной с Н. И. Новиковым, на смену прежнему оптимизму рационализма приходит программное требование «познать самих себя». «Многие науку познания самих себя не почитают за нужную и требующую великого прилежания… И так удивительно ли, что познание самого себя есть наука, между людьми мало ещё известная?» (курсив Н. И. Новикова. – Р. П.)[737]. Познание самих себя – выступает как условие улучшения общества. «Не будем страшиться насмешливых и уничижающих остряков, которые нравоучительные сочинения за нечто старое и излишнее разглашают. Весьма униженную на свете добродетель возвести паки на ее величественный престол, а порок, яко гнусное человеческой природе противуреченное вещество, представить свету во всей своей наготе таковых трудов и одно намерение уже достойно похвалы» (курсив Н. И. Новикова. – Р.П.)[738].
Перекличка между новиковским журналом и Разговором не ограничивается только признанием трудности управления самим собой и обращением к внутреннему миру (в Невьянской рукописи) и призывами познать самого себя (у Н. И. Новикова); не только между убеждением в полезности нравоучений (у Н. И. Новикова) и в названии невьянского сборника («Выписки, нравоучения разговоров»). Она затрагивает другую, очень важную тему – отношение к науке, «внешнему» знанию. «Простота» мальчика противопоставлена книжности философа, отрицая полезность этой книжности, ее мировоззренческую состоятельность. Именно на этом построена вторая часть исследуемого памятника. Книжник, не нашедший верных ответов на вопросы, которые ему задавал мальчик, решил сам задать ему несколько загадок:
(3) К(нижник). Сколь велика вселенная?
М(альчик). Она так велика, что бог может ея обнять своею дланью.
(4) К(нижник). Пускай так, но скажи, мой друг, земля на воздухе висит или кто ея подъдерживает?
М(альчик). Никак. Ибо оную кто сотворил, тот и поддерживает.
(5) К(нижник). Изрядно. Слушай, мой дружок, когда ты столь сведом о боге, то скажи мне, что бог делал до сотворения мира?
М(альчик). Готовил ад, чтоб его наполнить теми, кто о сем безьполезно любопытствует…[739]
Вопросы книжника, сформулированные в системе «теологического мировоззрения», предполагали, тем не менее, рационалистическое объяснение. Невозможность такого объяснения, казалось, обеспечивала победу философа. Однако опять-таки на уровне «теологического мировоззрения» ответ был. Суть его – признание бога, исключившее в таком случае рациональное объяснение сущего. Подобным же путём шли и авторы в издаваемом Н. И. Новиковым масонском журнале. Показательны рассуждения о бессмертии души на страницах журнала Вечерняя заря: «Но можно ли, не касаясь откровения, доказать сие естественным образом? Сего-то всякий знающий, что есть доказательство в собственном названии, доказывать не осмелится. Ибо здесь речь идет о познании воли божьей. Разум довольно ясно открывает нам в рассуждении того, что мы должны делать; но он в рассуждении божиих определений не достигает оной; сие познание превышает всякое понятие…»[740].
«Воля божья» выступает как непостижимая сущность, предел разума. Опровергнуть ответы мальчика – значит встать на позиции последовательного атеизма, сломать основополагающие принципы «теологического мировоззрения». Невозможность этого в представлениях авторов Разговора предопределила поражение философа-книжника и победу мальчика.
Проявление произведения «низовой» литературы, испытавшей, по нашему мнению, воздействие публицистики второй половины XVIII в., свидетельствует об относительно широкой базе распространения произведений Н. И. Новикова и его соратников.
