Между взглядами на «самовластие» человека, высказанными неизвестным комментатором второго почерка и Андреем Курбским, можно отметить сходство. Иван IV, не соглашаясь с князем Курбским, обвинял его в «манихейской ереси», «еже небом обладали Христу, на земли же самовластным быти человеком, преисподними же дьяволу»[469].
С примечаниями на книгу Бытия перекликаются заметки автора второго почерка к книге Иова. Автора заметок привлекла тема выступления Иова против бога, спора Иова с Елиусом. «Елиуд»[470] Иова обличал, «заради яже онъ глаголашѣ, яко правдивѣе бэ он, неже богъ, показуя ему, яже богу не довлеет и не требѣ есть в человецах согрѣшенiе ни ихъ правда»[471].
Сохранена в этих замечаниях и другая тема – выступление против бога есть грех простимый: «Иовъ ко богу кротко отвѣща и свое согрѣшенiе исповѣда. Елифаза и двухъ друговъ его обличи. Они же покаяшася и Иовъ за них помолися и господь Иову благаа сугубо возврати и вси знающiи радовахуся с ним и коль долго онъ по сем жил»[472].
Как и его предшественник, комментатор второго почерка обращается к евангельскому тексту о тайной вечере. Его заинтересовало «новаторство» Христа, разрыв с прежними обычаями и обрядами. «Яко от сего, – писал он, – яко Исус вечеряше преже празника и не по закону ту вся творит: 1. Яко преж празника без ангца и без горчща. 2. Не со множеством людей. 3. Не пред господ ем в церкви. 4. В простом дому. 5. Не стоя и не препоясаны и не обувени но боен. 6. Яко квас еще не изметнутъ и хлѣб квасный подаде. 7. Яко чашу вина подаде, кровь нарече, еже в закона не бысть. 8. Нозѣ умы. 9. В гору иде молитися. 10.
Другая черта, свойственная обоим авторам примечаний, – критическое отношение к тексту библейских книг, постоянные сравнения Острожской Библии с «иными библиями». «Во иных библиях изобилие, а не клятва, – пишет он рядом со словами книги Бытия, – и реше не обрѣтохом воды ни прозва и клятва»[474]. Он дополнил 13-ю главу книги Исход словами: «… вземши ж Марта пророчица сестра Ааронова тимпан в руцѣ свои. И идоша вся девы за нею с тимпаны и лики. Она же зачинала поюще. По ним господеви славно бо прославися»[475].
Автору примечаний второго почерка также, как и его предшественнику, свойственно символическое перетолкование библейских книг[476], вместе с этим ему присуще и стремление дать своеобразный реальный комментарий. «Тое апрѣл, тамо в теплых странах хлѣб созревает»[477], отмечает он; а около слов «мѣхи ветхи винны» пишет: «…во оных странах был обычай наливати вино в мехи кожаныя, еже мы зовем сумками»[478]. В некоторых случаях он ссылается на источник своих сведений. Встретив в книге Иова слова «но убо се есть звѣрь у тебе, траву же аки волове яст…», автор второго почерка написал на полях: «есть звѣр бегемот, его же азъ сотворил яко и тебе. Траву ясть яко воль, нѣцiи мнят слона быти, а инш звѣря велми великого, людей нашим незнаемаго. Есть звѣр одонтотуранонъ, той великъ, яко и слона могiи поглотити. Во алфавит зри»[479].
Особенно многочисленны комментарии исторического характера. Он пишет, что гибель Иерусалима, предсказанная пророками «от римлян бо сия вся быша, а не от Антиоха, но от Еуспесiaнa»[480]. Соперничество между библейскими «царем южным» и «единым от князей его» объясняется так: «…о царѣ египетском иже бысть Птоломеи Филадельфъ, той воева с царем Сирiиским, зде припоминаеть воины между царми египетскими и сирiискими, межу которыми лежит земля жидовская»[481].
В другом месте, комментируя текст книги пророка Даниила, автор сделал любопытное примечание: «Дарiи Астiаесов царя Мидска дал свою дщерь за Кира перского, сестреница своего, а с нею царство Мидское в вѣно, понеже Дарiи не имѣль сыновъ. И с царем Вавилонским не имѣл мира и зачал воину и взял себѣ на помощь зятя своего Кира, его же учинил гетманом воинству своему. А Кир имѣл с собою немало людем воинских, и тако они два взяли Вавилон, яко пишет Иосиф евреин. И убо Дарiи едино лѣто царствовав, предаде Киру».
