Многочисленные пометы посвящены обличению ересей. Эти приписки заслуживают особенного внимания. Именно во второй половине XVI в. в Литву бежали обвиненные в ереси бывший троицкий игумен Артемий и холоп Феодосий Косой. Здесь развернулась деятельность радикального крыла реформационного движения – антитринитариев – «Литовских братьев». Источников, свидетельствующих о деятельности еретиков, об их взглядах, относительно мало[445]. Комментарии к тексту Библии, сделанные первым почерком, могут, по нашему мнению, дополнить сведения об этом направлении общественной мысли. Они сообщают о проповеднической деятельности еретиков. Рядом с текстом Псалтыри – «покрыи мя от сонма лукавнующыхъ, от множества дѣлающих неправду, иже изъостриша яко оружiе языки своя, напрягошя лукъ свои, вещь горку, състрѣляти в тайных непорочна, внезапу, състрѣляютъ его, и убоятся, утвердишя себѣ слово лукаво, повѣдаша съкрыти свѣть, рѣша, кто узрить их, испыташа безаконiе, изчезоша испытающем испытанiа» – появилось замечание: «еретики»[446]. «Зри еретиче, – пишет автор приписок, сделанных первым почерком около текста первой Книги Царств, – и да будуть очи твои отвѣрсты на храмъ сiи день и нощь на место, о немъ же рече»[447].
Те же примечания указывают, что еретики, по мнению писавшего, – люди, убеждённые в правильности выбранного ими пути.
Размышляя над притчами Соломона, он оставляет на листах замечание около слов «есть путь, иже мнится человекомъ нравъ быти, послѣднь яже его приiдут во дно аду»[448]: «ох горе». «О диво», удивляется он, прочитав, что «гнев губить и мудрыя»[449]. Киноварная приписка «еретиков вера» сделана у слов: «Суть путie мними прави суще мужу, последняя же его зрятъ во дно аду»
В чём суть заблуждений еретиков, по мнению их критика?
В арианстве.
«От сего Арiи прелстися, а сего не разуме», – отметил он на полях тех же притчей Соломона[450]. Есть основания видеть здесь указание на «новых ариан» – «Литовских братьев» и их русских сторонников. Антитринитарное учение Феодосия Косого и его последователей вызвало обвинение их князем А. Курбским в арианстве[451].
Здесь удивляет одно обстоятельство, как кажется, противоречащее авторскому же осуждению арианства (и антитринитаризма вообще). Среди нескольких сот примечаний, сделанных человеком, несомненно, раздумывающим о догматах христианства, испещрившим поля библейских книг символическими толкованиями ветхозаветных текстов с позиций христианства, нет ни одного упоминания о Троице. (Отметим, что нет их и в многочисленных комментариях, сделанных вторым почерком.)
Автора приписок, сделанных первым почерком, интересовала история складывания церковных обрядов. Он отмечал в комментарии к книге Судей израилевых, что «во дни Судей израшевых не бысть по закону ни един празник, и господь, давыи закон, о сем умолча, лет же боли 4-хъсотъ преиде в то время»[452]. Празднование Пасхи было установлено, по наблюдению автора, только в «18 лѣто царя Носiя». «От дни Исуса Наввина, – писал он, – доздѣ не бысть праздникъ Пасхи и опреснок по закону. Пророцы же и царие не брегоша о том, умолча же сам господь богъ о семъ»[453].
Автор киноварных приписок противопоставляет ветхозаветную Пасху новозаветной. Поясняя евангельский текст о тайной вечере, он пишет: «а не опрѣснокъ писа. Опрѣснокъ бо в 15 день марта. А от 10-го дне марта до 15 днiи пасха глаголются и опрѣснокъ. Дни же тѣ приуготовленiя и очищенiя бяху по закону. В празники закон не повелѣвает того творити. И здѣ преж празника вся быша»[454]. В другом случае, рядом со словами – «прiиде же день опрѣснокъ, в онъ же подобно бѣ время жрѣти пасху» – он замечает: «…еще не наста…»[455].
Комментировавший библейский текст человек был прекрасно осведомлён и о других его изданиях. Он был критически настроенным читателем, постоянно сравнивавшим острожское издание с другими. Не останавливаясь специально на выяснении изданий, бывших в его распоряжении, отметим киноварный комментарий к книге Эсфирь: «В халдейском языке яж и азсирийском в книги Есфире главъ 16, а не 9, також и в жидех и в латинех. Преведенныя же на греческш и руской язык чтохом и нам малопотребны суть. Токмо бо в нихъ подлинныа грамоты Артаксерксовы и како Аун хотѣ царство его превести к Македоняном»[456].
Не полон, по его мнению, текст книги Иова в Острожской Библии: «колико гноен и черви ядом не написано»[457]. Среди других источников автор первого почерка дважды ссылается на Дионисия Ареопагита[458].
Логическим следствием такого отношения к знанию, к книгам стали киноварные пометы, призывающие «цѣлое лѣто о чтении книгъ упражнятися»[459] и «о злом зле еже не прочитати книг и того ради вси во идолопоклонеше впадоша»[460].
