Источником сведений, судя по ссылкам, автору служит «История иудейской войны» Иосифа Флавия. Известно, что древнерусский перевод этого сочинения находился в Литве уже не позже середины XVI в. в составе Виленского Хронографа, хранившегося в библиотеке АН Литовской ССР (№ 109/147), где были, кроме «Истории Иудейской войны», ещё библейские книги, выдержки из византийских хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы и некоторых других источников[482]. Любопытно, однако, что процитированный выше текст имеет существенные отличия от текста Виленского Хронографа. Прежде всего, сообщаемые в нём сведения более подробны, чем то, что можно прочитать в «Истории иудейской войны» в составе виленского Хронографа. В нём вообще нет сведений, которые, со ссылкой на Иосифа Флавия, сообщал автор второго почерка[483]. Очевидно, в распоряжении комментатора (комментаторов?) была какая-то другая, существенно отличная редакция сочинений Иосифа Флавия. Отметим и ещё одну особенность: здесь ощущается влияние западнорусской лексики. Кир, воевода Дария, превратился у автора второго почерка в гетмана [484]. Так можно было написать только в Литве. Примером этому служит третье послание А. Курбского, упоминавшее «гетмана великого»[485].
Комментарии сделаны автором второго почерка не только по-русски, но и на латинском и греческом языках. Это замечания типа
Можно предположить определённые отличия во взглядах этих людей, но оба автора комментариев едины в одном – нет ни одного примечания, ни одной правки к тексту Апостола, изданного в Острожской Библии.
Заканчивая наше сообщение о глоссах к тексту Острожской Библии, приведём некоторые предварительные выводы. Глоссы появились в книге не позже 1597 г., когда Библия, судя по записи, оказалась в Савватиевой пустыни под Тверью. Заметки сделаны на территории Литвы (в границах конца XVI в.).
Заметки на листах книг нередко служили в эту пору средством полемики, возможностью высказать своё мнение по различным вопросам общественной жизни.
«Энциклопедичность» Острожской Библии располагала к рассуждениям. В научный оборот уже введены пометы на полях Библии, купленной в 1902 г. для Волынского древнехранилища. «Волынский религиозный вольнодумец», как назвал их автора первый исследователь помет О. А. Фотинский, отличался непримиримостью к католицизму и унии[494]. Новые свидетельства деятельности «волынского вольнодумца», обнаруженные И. Э. Мыцко на полях рукописных «Бесед Иоанна Златоуста», говорят о его социальном радикализме[495], абсолютно бесспорном украинском происхождении автора этих приписок.
Записи, сделанные на полях Библии, обнаруженной на Урале, говорят об известном религиозном вольномыслии авторов, которое, вместе с тем, сочетается с критикой всех противников православия.
Авторы этих заметок – русские люди, возможно, эмигранты, близкие к кругу А. Курбского.
Вопрос о том, как распространялись новые повинности черносошных крестьян Урала, какова структура и какие изменения претерпели повинности приписанных к заводам слобод и деревень, остаётся недостаточно изученным.
Неудобства, вызванные отсутствием документов о начале приписки к заводам, осознавались уже современниками. Поэтому уже в первые месяцы организации Вышнего горного начальства была предпринята попытка сбора сведений о двух первых десятилетиях истории уральской металлургии. Из Кунгура, где обосновались посланные для ревизии местных заводов артиллерии капитан В. Н. Татищев и бергмейстер И. Ф. Блиер, в начале августа 1720 г. было послано распоряжение уктусскому заводскому комиссару Бурцову, подписанное В. Н. Татищевым. Ввиду важности этого документа, прежде не публиковавшегося, считаем необходимым привести его полностью.
