Генетический код обеих групп мышей постоянно контролировался. Строение их мозга было практически идентично. И вот обнаружилось, что ум и глупость мышей связаны с соотношениями между двумя основными гормонами: медиатором ацетилхолином и ферментом ацетилхолинэстеразой. Вы знаете, конечно, что ацетилхолин — самый распространённый медиатор в мозгу млекопитающих. С его помощью осуществляется передача возбуждения с одного нейрона к другому. Задача ацетилхолинэстеразы — мгновенно уничтожить все молекулы медиатора, не принимавшие участия в передаче импульса возбуждения. Фермент и медиатор в мозгу кодируются разными генами. Активность этих генов и синхронность в их работе позволяют значительно улучшить обучаемость мышей. Таким образом, наличие способностей к учёбе зависит от наследственных факторов, а именно от активности определённых участков генома и желез внутренней секреции, вырабатывающих необходимые гормоны. Обучение тренирует выработку гормонов и увеличивает активность мозга. В результате, даже не очень способные животные, постепенно улучшают свои умственные показатели. Но структура мозга, его устройство у глупых мышей и у умных мышей совершенно одинаковы. Это говорит о том, что способности мышей зависят от активности тех или иных участков генома. То же самое можно сказать и о других животных: собаках, кошках и человеке.
Дополнительные подтверждения этот тезис нашёл в экспериментах с применением болевого воздействия или удара током. Здесь разница в скорости обучения между способными и неспособными мышами практически исчезала. В стрессовом состоянии у обоих видов умных и глупых мышей уровень гормонов в крови повышался, активность мозга возрастала и способности практически выравнивались. Бывали даже случаи, когда глупые мыши обучались быстрее умных. Отсюда можно сделать вывод о целесообразности применения мер психического воздействия на обучаемых с целью более быстрого их обучения и развития их способностей. Ведь строение мозга у всех людей практически одинаково, различны только характеры, темпераменты. Один более спокоен, ленив, флегматичен. Другой активен, бодр, энергичен. Но с помощью гормонов и лекарственных препаратов возможна коррекция мозговых процессов и, следовательно, коррекция способностей к обучению.
Сходного эффекта можно добиться и при психическом воздействии на человека, например гипнозом. Известно, что под воздействием гипноза люди легко поддаются внушению и отключаются от реального мира. Можно внушить человеку, что он художник и на ваших глазах он начнёт рисовать неплохие картины, конечно, если он когда-либо в детстве занимался рисованием. Можно внушить ему, что он композитор и тогда он начнёт импровизировать, напевать разные мелодии, хотя сочинением музыки никогда не занимался. Можно внушить, что он поэт и испытуемый начнёт сочинять стихи. У многих неплохо получается, особенно белые стихи. Сейчас я продемонстрирую вам несколько видеозаписей сеансов известного гипнотизёра, где испытуемые — обычные рядовые граждане с улицы.
Виварий с умными и глупыми мышами исчез и на экране возник кабинет гипнотизёра с рядами мягких кресел. В них сидели испытуемые. На головах шлемы, на столиках магнитофоны или компьютеры. Мужчины и женщины, в равном количестве, в состоянии гипноза занимались творчеством. Одни предавались компьютерной графике, другие напевали в микрофоны свои музыкальные произведения, третьи рифмовали стихи. Гипнотизёр по очереди подходил к каждому, проверял его состояние и давал оценки. «Так, молодец, у тебя всё прекрасно. Ты великий художник. Твоя картина достойна Лувра или Третьяковки». Испытуемый улыбался, довольный похвалой, и с ещё большим энтузиазмом принимался за дело.
Но вот гипнотизёр подошёл к одному из «поэтов» довольно расхлёстанного вида. Тот размахивал руками и рубил с плеча, чеканя рифмы:
Гипнотизёр покачал головой и, похлопав «поэта» по плечу, сказал:
— Достаточно. Больше не надо. Проснитесь. Раз, два, три!
Рядом с «поэтом» сидела «поэтесса». Горящий взгляд её отрешённо блуждал по комнате. Губы шевелились.
— Громче, — сказал гипнотизёр и поднёс свой микрофон. Послышались всхлипывающие звуки:
В глазах поэтессы блеснули слёзы.
