— Мне не нравится слово «бороться», оно отдаёт насилием. Лучше сказать стремиться к свободе в рамках разумного, стремиться к политическому равенству граждан и равенству всех перед законом. Можно говорить только о юридическом равноправии и о равноценных стартовых возможностях для всех людей вступающих в сознательную жизнь. А всеобщее братство я заменил бы на терпимость к различным идеологиям и религиозным концепциям. Часто за красивыми, но абстрактными лозунгами и призывами стоят вполне чёткие и конкретные желания лидеров этих движений добиться свержения законной власти, нажить политический капитал и сделать карьеру. Расколоть многонациональную страну и ухватить себе кусок «пожирнее». Красивые лозунги служат им для одурачивания масс, воспитания ложных потребностей и ложных идеалов. И с помощью этих масс их лидеры приходят к власти.
Теперь, конечно, народы стали немного умнее, чем раньше. Свобода печати, радио, телевидения позволяют вовремя срывать маски с карьеристов и политических авантюристов, но в отсутствии подлинной демократии в прежние времена не раз удавалось дурачить народы идеями национал-патриотизма, религиозного фанатизма или классовой борьбы, и это всегда оборачивалось против самих же народов. Их правители прославляли пафос борьбы, страданий и смерти за идеалы. Считали непримиримость и фанатичную одержимость — высшей добродетелью. Но не может добродетель быть замешана на крови. Только борьба против всякого фанатизма, фетишизма, отпор религиозным и идеологическим мракобесам, жаждущим крови и власти, является истинной доблестью и геройством. Человек свободен в своих убеждениях, и никто не имеет права силой навязывать ему свои взгляды. Любой человек имеет право на искренние заблуждения, но никто не имеет право наказывать за убеждения, если они не ведут к насилию, к беззаконию или духовному порабощению других людей.
— А какая власть будет у нас в общине? — спросил Александр.
— Демократическая, выборная, — ответил Георгий. — Перед праздником рождения общины мы проведём выборы вождя, шамана и членов правления. Нам надо уже сейчас обсудить и согласовать возможные кандидатуры.
— Ну, вы тут согласовывайте, а мы пойдём, погуляем, покатаемся на аттракциончиках, — заявил Валерий. — Всё равно мы ещё не голосуем по возрасту. Сашка, Женька, идёмте!
— Пошли, — согласился Александр.
И молодёжь удалилась, оставив старших решать сложные вопросы будущей жизни общины.
Как-то в начале февраля вернувшись из школы, Александр сидел в своей комнате и путешествовал по Интернету. Юля в гостиной занималась с Викой. Дедушка ушёл на рыбалку.
Вдруг в дверь постучали. Она открылась и на пороге появилась Юля.
— Саше, к тебе пришли.
За спиной Юли Александр увидел Костю — Гребня.
— О! Какими судьбами? Заходи!
Костя нерешительно вошёл в комнату. Они не виделись с Сашей с самого лета.
— Тебя что, выпустили из колонии?
— Уже две недели.
— Но тебе же год дали.
— Скостили срок за хорошее поведение.
— Да садись ты, рассказывай, чего стоишь?
Костя опустился на стул.
— И ты снова в детдоме? — продолжал расспрашивать Саша.
— Где же мне ещё быть, блин?
— Ну, как там?
— Да ничего. Жить можно. Это не колония.
— А как наши? Лебедь, Винт, Крюк.
— Винт в гору пошёл. Его звеньевым назначили.
— Ну да?
— Да. Он теперь у начальства в авторитете.
— С чего бы это?
— А он примерный. Не ворует, не дерётся и в самоволку не бегает. С начальством не спорит. Исправился. Не малолеток же звеньевыми назначать! Меня он сразу в своё звено взял.
— А с Крюком-то он дружит?
— Не. Дружба у них врозь пошла. Крюк, блин, теперь сам по себе. Раньше они вместе в колонии были. Там Крюк у него в пидарах ходил. Ну, а теперь Крюк сам девок колбасит. Так что Винту от него никакой пользы. Он теперь меня, курва, вместо Крюка приспособил.
— Так ты что, пидаром стал? — удивлённо спросил Саша.
— В колонии и тебя бы пидаром сделали. Там урки не церемонятся. В миг «дымоход» прочистят! Вначале я сопротивлялся, а потом, когда Дятла не стало, пришлось подчиниться… Да это не страшно. Там меня только пахан «пахал». Я у него в фаворе был! Другим хуже приходилось. А теперь я у Винта под защитой, блин.
— Так Винт же девок трахает. При мне Нинку Лодыгину — Мотыгу то есть, с Крюком драли. Я им ещё трёху свою дал.
— Вот именно. На девок деньги нужны, а меня и бесплатно можно. Зато в увольнение часто пускает. Вот и сегодня опустил. Не каждому такая удача.
— И ты ради увольнения пошёл на такое? — поморщившись, сказал Александр.
— …Тебе легко осуждать. Ты там не был. Ты тут сам как пахан живёшь!
Они помолчали. Чувствовалось, что в Косте что-то надломилось. Он стал какой-то пришибленный. Говорит, а в глаза не смотрит.
— Мелочь-то больше по карманам не тыришь? — спросил Александр, чтобы как-то продолжить разговор.
— Не. Завязал. Опасно, блин. Отвлечь некому, прикрыть некому. Развалилась наша кодла.
— Значит, сидишь без денег?
— Да. Получка вся на Рыбу уходит.
— Как это?
— Да так. Теперь я с ней дружу. Как из колонии вернулся, так и законтачили мы.
— У неё же Очинский был!
