— Бросил он её, сволочь. Она же теперь кривая.
— Как это?
— Ну, с одним глазом. Другой искусственный, из пластмассы.
— Как же это получилось? — упавшим голосом спросил Александр. Он был поражён столь неожиданным известием.
— Подрались они с Гайкой в столовой. Из-за Очинского. Оказалось, что тот их обоих «натягивал», а говорил, что только одну Таньку любит. Ну, Рыба Гайке в патлы вцепилась, а та хвать вилку и ей в глаз. Вот так Танька и окривела. В больнице лежала. А когда вышла, Очинский её на три буквы послал. Она сначала злая как Мегера ходила. Никого из парней к себе не подпускала. Ну, а потом пошла по рукам… Кто заплатит, тот и дерёт. Теперь они с Мотыгой подруги. Раньше Танька от неё нос воротила, а теперь сама такой же стала. Ну, а мне-то что? У Таньки и фигура, и морда, и вообще… нравится она мне. Дятел сильно её любил. Если бы его не убили, весной бы они с Танькой поженились и из детдома тю-тю. А теперь ей до 18-ти тут ошиваться. Жаль мне её… Сань, дай трёху, ты, наверно, богат?.. Я могу и отработать, если хочешь… Можешь и ты меня… поиметь… А?
Александр скривился. Костя, увидев его реакцию, заелозил на стуле. — Да ты не думай, я чистый, блин. Подмоюсь, «очко» кремом смажу и порядок. У меня и презерватив есть. Так что не хуже, чем с девкой будет! Получишь удовольствие, Санёк.
— Перестань, Гребень! Я не гомик! Трахайся с Винтом, если тебе нравится. А деньги возьми. Мне не жалко. — И Александр протянул Косте 5 рублей.
— О, Сань! Спасибо, спасибо, Санёк! Ты человек, блин. Я знал, что ты человек! Я отдам, когда работать пойду. Ты не думай, за мной не пропадёт! — И Костя стал подобострастно, двумя руками трясти Сашину руку.
— Да брось ты! Разогнись. Где твоя гордость? Ты же нормальным парнем был!
Костя замер, поднял глаза, тяжело вздохнул. — Да, Санёк. Ты прав. Я уже другой… Били меня там… унижали, падлы! — И снова сев на стул, заплакал. — Не дай бог никому туда попасть! Подонки они! Подонки! — причитал он сквозь слёзы. — С ними не справиться. Они кого хошь сломают. Там либо ты бьёшь, либо тебя бьют. Гордых они не любят. Надо льстить, пресмыкаться, угождать. Противно, а что делать?
— Прекрати. Не реви! На, вытрись. — И Саша протянул Косте платок. — Хочешь, я тебя вытащу из детдома? Ты будешь свободен, как я.
— Да что ты, Санёк! Это невозможно.
— Возможно. Ты же талант! Играешь на гитаре, рисуешь неплохо, песни сочиняешь. Хочешь, я возьму тебя в общину? Через полгода ты будешь там.
— В какую общину?
— Общину медиков и биологов, которая строится под Найском.
И Саша стал рассказывать Косте о стройке, о будущем укладе общины. Костя слушал, раскрыв рот от изумления.
— Так это ты там заправляешь?! — вырвалось у него. — Я слышал об этой общине, но что всё это ты придумал и подумать не мог! Ну, ты, Сашка, гений! Ну, ты молодец, блин! Это надо же такое придумать! И дед у тебя молодец. Это же такие деньжищи! И не жалко ведь! На них же можно было бы всю жизнь жрать, пить, гулять и ни хрена не делать. И девок можно иметь каждый день, самых дорогих, самых красивых, из борделя! Ну, вы даёте!
— Да разве в этом счастье?! — воскликнул Саша.
— А в чём же?
— Счастье в интересной жизни, в интересной работе, в занятии спортом, искусством. А ещё нужна любовь. Без любви жизнь неполноценна. Счастье в интеллекте, в свободе, в друзьях.
— Красиво говоришь… Но всё это слова. А жизнь, она бьёт, сука, и ставит на место. Мечтания потом оборачиваются крахом.
— Твоя жизнь в твоих руках. Сделай её сам такой, какой хочешь. Имей хороших и верных друзей. Конечно, если в друзья выбрать свинью, то вскоре окажешься у помойки. Держись за меня, и я вытащу тебя из дерьма. Мы будем очень здорово жить в этой общине.
— Спасибо, Санёк. Я подумаю. Ну, бывай здоров. Пока.
— Заходи. Тане привет передай. И всем нашим.
Саша проводил Костю до дверей и простился.
— Зачем он приходил? — спросила Юля.
— Да так, повидаться.
— Такие друзья тебе не нужны. Держись от них подальше. Он же в колонии был?
— Был… Освободили за хорошее поведение досрочно.
— Всё равно. Горбатого могила исправит.
— Он был неплохим парнем. А сейчас в нём что-то сломалось. Жаль мне его. Дружили мы.
Юля покачала головой. Саша ушёл в свою комнату и лёг на диван. Неожиданный визит Кости, его нелёгкая судьба, пробудили в нём множество чувств и мыслей. Он вспоминал детский дом и всё, что там происходило. Он живо представил себе Таню. Он видел её красивой, гордой и никак не мог представить себе её со стеклянным глазом, занимающуюся проституцией. Такую бы он не полюбил.
Начало марта выдалось морозным. Днём морозы ослабевали, зато по ночам перешагивали за минус пятнадцать. Снегу в горах было много и Саша с удовольствием после школы катался на лыжах. Ему нравилось крутить слалом на склонах Медвежьей пади или скользить по ущелью Белёк среди весеннего леса, любуясь красотой северной природы.
