— Ну, что, внучек, в школе хорошего? — спросил Евгений Робертович.
— А чего там хорошего? Учат нас. Забивают голову всякой ерундой.
— Какой же, например?
— Да вот по истории уже месяц изучаем экономические системы прошлого. Рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, социалистическую. Зачем это надо? — пожал плечами Саша.
— Наверное, чтобы не делать тех ошибок, какие делали раньше. Чтобы иметь эффективную экономику.
— А какая у нас сейчас экономика?
— Сейчас у нас экономика развитого цивилизованного общества.
— А это капиталистическая или социалистическая?
— Ни та и ни другая. На мой взгляд, экономика — это наука, а наука не может быть ни капиталистической, ни социалистической, как не может быть капиталистической физика, химия, математика. Нет капиталистической экономики, нет социалистической экономики, есть просто государственный хозяйственный механизм, хороший или плохой, эффективный или неэффективный. Приклеивание к экономике политических ярлыков не ведёт ни к чему хорошему, поскольку они делают её догматичной, загоняют в рамки политических пристрастий правящей партии. Такая экономика не оптимальна, не научна. Хозяйственный механизм, формы управления производством не терпят застоя. Они подвижны, они должны изменяться по мере подъёма экономики на новые ступени, по мере развития производительных сил общества.
То, что было хорошо 10 — 20 лет назад, сегодня уже не оптимально. Нужно постоянно искать новые формы управления экономикой. Менять соотношение частной и государственной собственности, менять приоритеты в отраслях, пропорции между ними, инвестиции. Это сложно. Нужно очень тонко чувствовать состояние экономики в данный период и принимать единственно правильные решения, чтобы сохранить высокие темпы роста промышленности, сельского хозяйства, науки.
Когда после Второй мировой войны многие государства лежали в руинах и их экономика находилась в стагнации, тогда быстрый подъём экономики был возможен только при наличии хорошо продуманного плана и государственного регулирования всех важнейших отраслей народного хозяйства. Особенно таких, как сырьевые отрасли, энергетика, транспорт, связь, производство средств производства. Но по мере подъёма экономики регулирующая роль государства постепенно снижалась. Частные кампании и фирмы быстро становились на ноги и сами начинали успешно справляться с возложенными на них задачами. Государство, правительство теперь лишь контролировало деятельность фирм, монополий и пресекало возможность неумеренной наживы одних и разорение других. Своей инвестиционной политикой и налогами оно регулировало пропорции между различными отраслями экономики и добивалось решения необходимых политических и социальных проблем у себя в стране и за рубежом. Так было в капиталистических государствах, где существовали государственная и частная формы собственности, и где можно было легко менять пропорции между ними.
Социалистические государства имели только государственную форму собственности на средства производства и поначалу тоже развивались неплохо. Но по мере роста экономики, роста количества фирм, товаров, услуг, государственное регулирование становилось всё менее эффективным, несмотря на раздутые штаты министерств и ведомств. Отсутствие рынка, конкуренции и личной заинтересованности работников управления в результатах своего труда породило безответственность, халатность, что и привело к низкому качеству управления, к снижению эффективности экономики и, как следствие, к снижению темпов роста промышленного производства, к более низкому жизненному уровню народа в странах социализма.
Борясь с капиталистической эксплуатацией, стараясь защитить интересы трудящихся, руководители этих стран отказались от частной собственности на средства производства. Но, как говориться, «вместе с водой выплеснули и ребёнка» — утратили заинтересованность рабочих и служащих в результатах своего труда, заинтересованность в росте производительности труда. Плюс невозможность, сложность централизованного управления всеми предприятиями из столицы, из министерств. В результате получили застой в экономике, бесхозяйственность, неэффективное использование производственных мощностей и сырьевых ресурсов.
В итоге, в конце двадцатого века социализм перестал существовать как политическая система.
— Да, но в этих странах, говорят, было больше социальной справедливости? — заметил Саша.
— Это верно. Отсутствие безработицы, бесплатное образование, медицинская помощь, привлекали к странам социализма умы многих людей. Но более низкий уровень жизни отпугивал те же умы. Жить там они не хотели.
На первый взгляд может показаться, что противоречия между капитализмом и социализмом носили чисто экономический характер. Там рынок, частная собственность, здесь плановая экономика и государственная собственность на средства производства. Но корень противоречий я вижу не в форме собственности, а в морально-нравственных нормах, в понятии справедливости. В конечном счёте, все противоречия сводятся к тому, что считать допустимым с точки зрения справедливости?
