Его отношения с Юлей теперь не имели той яркой эмоциональной окраски, как раньше. Сергей уже не горел тем неодолимым любовным жаром, который ещё недавно был смыслом и содержанием его жизни. Их отношения стали ровными, спокойными и удобными. Сергея вполне устраивала их тихое семейное счастье, сексуальный комфорт и душевное равновесие. Его любовь к Юле как бы тихо дремала, нежась в тепле и уюте. Он уже не замечал её, как не замечают привычную и удобную одежду. Однажды Сергей даже испугался, решив, что незаметно для себя разлюбил жену. Но стоило ему лишь на мгновение представить, что её нет рядом, что он опять одинок, как тут же в душе проснулся страх, растерянность и чувство утраты чего-то самого дорогого и близкого. Сергей понял, что он не может жить без Юли, что он по-прежнему любит её, только эта любовь теперь стала спокойной, привычной. Она уже слилась с сердечной дружбой, взаимной привязанностью и чисто родственными узами.
Юля оформила декретный отпуск, и занятия в институте теперь откладывались как минимум на год. Ей было жаль прерывать учёбу, расставаться с привычной студенческой аудиторией, но жизнь, природа, требовали от неё исполнения своих материнских обязанностей, и она не могла противиться этому. Законы природы важнее законов человеческих, важнее материальной выгоды и мудрее «здравого смысла». Вот и сейчас, сидя в мягком кресле вагона и поглядывая в окно, она думала о ребёнке. Она чувствовала его, она мысленно разговаривала с ним, ласкала его и старалась представить, каким он будет, когда появится на свет.
Уже миновали Тулу и поезд подходил к Орлу. Сергей и Юля стояли в тамбуре, готовясь к выходу. Наконец поезд остановился, и пассажиры устремились на перрон.
Отец встретил их на площади у вокзала. Юля ещё издали заметила его высокую, худощавую фигуру. Пётр Антонович был в лёгкой ковбойке и джинсах. Ветер трепал его тёмные с изрядной проседью волосы, лицо было бронзовым от загара, сухим, морщинистым. Юля подошла к отцу, Сергей же остановился поодаль с саквояжем в руке, не желая мешать первым минутам их встречи.
Отец скептически с ног до головы оглядел дочку. На ней был просторный лёгкий сарафан уже не скрывавший округлость живота. Они обнялись, поцеловались.
— Ну, здравствуй, па.
— Здравствуй, дочка. Если б не лицо, да голос и не признал бы. А какая была фигурка!
— Ну что ты, па, нашёл о чём жалеть! Фигурка ещё будет. Главное, что я счастлива. У меня теперь семья.
— Это он? — спросил отец, кивнув в сторону Сергея.
— Он, — ответила Юля.
— Здоровый кобель.
— Ну что ты говоришь, па! Как тебе не стыдно? Он мой муж, отец моего ребёнка.
— Так, так… А где же третий?
— Какой третий?
— Ну, тот, отмороженный.
— А, Саша! Он остался в Москве, вернее под Москвой, на даче у Раковских. Мы за ним заедем на обратном пути.
— Так, так… Ну что же, садитесь да поедем. Обрадуем мать.
Юля сделала знак Сергею. Он подошёл.
— Знакомься папа, это Сергей Майоров, мой муж.
— Здрасти, — сухо произнёс Сергей.
— Здрасти, здрасти. Будем знакомы. Пётр Антонович — отец Юли.
— Очень приятно.
— Приятно, неприятно, а познакомиться не мешает, — заявил Пётр Антонович, садясь в машину.
Ехали молча. Разговор как-то не клеился.
— Скоро жатва начнётся, — выдавил из себя Сергей, глядя на созревающие поля пшеницы.
— А ты что, сельским хозяйством интересуешься? — спросил тесть.
— Да так… Мне всё интересно. Вообще-то я медик. Будущий врач. А пока что студент четвёртого курса.
— Пятого уже, — поправила Юля.
— Да, вернее, пятого, — согласился Сергей.
— Значит, врачом будете…
— Врачом.
— Ну а какого, так сказать, профиля? Хирург али терапевт?
— Генетик.
— …А это по каким же болезням? — озадаченно спросил Пётр Антонович.
— По наследственным. Будем бороться за здоровое потомство, генетические дефекты устранять.
— Здоровое потомство — это хорошо. Дети должны быть здоровыми. А то вон сколько больных вокруг. У кого аллергия, у кого диатез, а у кого и вовсе дурдом в голове. Только я понимаю это так — прежде всего родители должны быть здоровы. Ну и образ жизни, питание и всё такое должны быть в норме. Тогда и дети будут здоровы.
— Вы всё правильно понимаете, Пётр Антонович. Только родителям надо помочь. Не все знают, чем они могут заболеть в будущем и чем может заболеть их ребёнок.
— Оно конечно. Разве наперёд узнаешь, от чего помрёшь! Мне вот уже за пятьдесят, а до сих пор не знаю, чем завтра заболею.
— Вам, по-моему, уже ничего не грозит кроме старости. Вы безнадёжно здоровы, — заявил Сергей.
— А ты почём знаешь?
— Это и невооружённым глазом видно.
— Ха. Так-то оно так, только чёрт его знает, что дальше будет.
— Живите, как жили до сих пор. Не меняйте образа жизни и всё будет в порядке.
— Так куда ж его менять? И захочешь сменить, так не сможешь. Хозяйство ведь не бросишь!
