Они подъехали к большому белому двухэтажному особняку, похожему на американский коттедж и остановились у крыльца. Вокруг дома разгуливали куры, индейки. Неподалёку играли двое ребятишек. Старшему было на вид около пяти. Он катался на детском велосипедике. Младший, лет двух, без штанов упоительно шлёпал босой ногой по луже, оставшейся после недавнего дождя. Брызги грязи летели во все стороны, покрывая малыша с головы до ног.
— Ах ты господи! — воскликнул Пётр Антонович. — Вот наказание! И чего это Ленка за детьми не смотрит! Костя! Ты что же это делаешь, негодник! А ну-ка иди сюда, дедушка даст по попке!
Костя, увидев сердитого деда, а с ним незнакомых ему парня и девушку, убежал за дом.
— Вот пусть тебя там крапива пожжёт! — крикнул Пётр Антонович.
Старший пацан остановил велосипед, посмотрел на приезжих и, радостно закричав, бросился к ним.
— Тётя Юла! Тётя Юла плиехала!
Он подбежал к Юле и хотел кинуться к ней на шею, но, увидев её округлый живот, остановился в нерешительности. Она нагнулась и поцеловала племянника, потрепала его непослушные вихры.
— Серёжка! Какой же ты большой стал, загорелый! Соскучился без меня?
— Ага. Никто со мной не иглает. А што это у тебя пузо такое? Как у тёти Лены. Ты што, тоже албуз плоглотила?
— Нет, я дыню съела.
— А я дыни ел и ничего…
На крыльцо вышла мать Юли, Людмила Александровна. Всплеснула руками и запричитала.
— Доченька, ты ли это?! Господи, да что ж это такое?! Зимой была ещё стройная, а теперь? Господи, да что же вы всё не по-людски то делаете? Ну, как можно без свадьбы такое сотворить?
Юля подошла к матери, обняла её. Та отвернулась, закрыв лицо руками.
— Ну что ты, ма? Что тут такого? Ведь мы поженились. Всё законно.
— Законно?! Ни отца, ни мать на свадьбу не пригласили! Стыд-то какой! Будто враги мы вам! Будто вы безродные какие! Соседи, знакомые спрашивают, а я и сказать, что не знаю. Последней узнала, что дочка замуж вышла и ребёнка ожидает! Разве это дело?! Разве матери не обидно? И чего скрывать-то, чего прятаться? Ведь всё можно было по-человечески, честь по чести сделать! Это всё басурман твой тебя запутал. Сама бы ты так не поступила!
— Тише, мама, Сергей услышит.
— А пусть слышит, я правду говорю, — причитала Людмила Александровна сквозь слёзы.
— Ну ладно, ну успокойся, ма. Я тебе всё объясню. Так получилось. Так надо было.
— Чего мне объяснять? Порядочные люди так не поступают!
Со стороны свинофермы к ним приближались брат Юрий со своей женой Леной. Та тоже была в просторном халате и двигалась осторожно, донашивая последние дни своего третьего ребёнка.
Они поздоровались с Юлей и Юрий, оглядев сестру, присвистнул.
— Фью, сестрёнка! Ты даёшь! Эк тебя раздуло! Зимой ещё худенькой была, а сейчас… Скоро выдашь-то?
— Скоро, — ответила Юля. — После твоей Лены.
— Ну и правильно. Дети — дело хорошее, полезное.
— Помолчал бы лучше, — перебила его Людмила Александровна. — Чего уж тут хорошего?!
— Да брось ты, мать, сырость разводить! Пора ей уже детей нянчить. Время подошло — не удержишь. Природа у них такая, женская.
— Да я разве против детей? Я же хочу, чтобы всё по-человечески, по-людски было!
— А у них и так по-человечески. Мужик у неё законный, всё в норме. С мужем-то познакомь, — обратился он к Юле.
Юля взглянула на своего, стоявшего поодаль, супруга, о котором все позабыли, и поняла, что он на пределе. Сергей стоял, нервно покусывая губу, и всё что он думал, отражалось на его лице. А думал он, что сейчас плюнет на всё, бросит саквояж и уедет прочь от этих незнакомых и враждебных ему людей.
— Сергей! Ну что ты там стоишь? Иди, познакомься, — позвала Юля.
— Стоит ли? — вызывающе произнёс студент, еле сдерживая себя. — По-моему, я здесь лишний.
— Да ты не обижайся, свояк, — произнёс Юрий, подходя к Сергею. — Предки у нас старомодные, но не вредные. Приспособятся.
— Это для вас они хорошие… — пробурчал Сергей.
— Ладно, кончай, мать, причитать! — прикрикнул Пётр Антонович. — Так гостей не встречают. Что толку от твоих слёз?! Что сделано, то сделано. По-другому уже не будет. А гостя уважить надо. Чай теперь родственники. Какой ни есть, а законный супруг. Иди, познакомься, зятёк, подойди к матери.
Сергей нерешительно подошёл к Людмиле Александровне. Та оглядела его с ног до головы, вздохнула, и, показав рукой на дверь, произнесла:
— Ну что ж, входите, молодой человек, гостем будете. Вы уж извините, ежели что не так, ежели не угодила чем. Только и вы меня понять должны. Я своей дочери зла не желаю.
— Выходит, я желаю зла Юле! — взорвался Сергей.
— Да кто вас разберёт, молодых-то. Испортил девку, а что дальше будет одному богу известно.
— Мама, перестань! Никто меня не портил! Я сама всё решила. Я уже взрослая женщина!
— Да какая ты взрослая?! Давно ли, как Костя, без штанов по двору бегала!
— Эк куда хватила, старая! — не выдержал Пётр Антонович. — То, считай, двадцать лет назад было!
Сергей и Юля вошли в дом, сняли обувь.
— Проходите наверх, там вам всё приготовлено. Отдыхайте с дороги, — сказала тёща. — А я пойду на стол соберу. Как-никак, а событие. Отметить надо. Чтобы всё как у людей было.
