Нельзя без содрогания вспоминать денежную реформу В. С. Павлова (был такой премьер, министр финансов России с 14 января по 22 августа 1991 г.), объявленную 22 января 1991 года в 21 час. Наверное, это была одна из подлейших реформ за всю историю денег в России. Только в течение трёх дней люди могли обменять на новые деньги лишь 100- и 50-рублёвые купюры в общей сумме не более трёх зарплат и 1000 рублей сверх этого. Организациям предлагалось сдать в банки всю наличку в течение трёх часов, пенсионерам же можно было обменять не более 200 рублей. Как в детской считалке «кто не спрятался — я не виноват», то есть кто не успел обменять — сам виноват. Это был мощнейший удар по сбережениям людей. Особенно пострадали те, кто хранил деньги не в сберкассах и кто в это время был вдали от дома, от своих накоплений. Эта реформа явилась причиной невосполнимых материальных потерь для народа, а для ельцинской шайки — источником очередного обогащения. Реформа была причиной тысяч и тысяч человеческих трагедий, самоубийств, смертей от инфарктов, инсультов и т. д.
В дни и часы разрешённого обмена теневики и все, кто имел деньги сверх нормы, что только не предпринимали для вложения хоть во что-нибудь и куда-нибудь 100- и 50-рублёвых купюр. Например, покупали сотнями железнодорожные билеты, чтобы потом их сдать в кассу на новые деньги; продавали по 20–25 рублей денежные купюры номиналом в 50 и 100 рублей, скупали продукты и товары (которые ещё имелись в продаже) грузовиками и т. д. и т. п.
Конечно, повсеместно были созданы специальные комиссии по рассмотрению заявлений об обмене денег людьми, которые из-за какой-либо экстремальной причины не могли этого сделать в установленные сроки. На местах, в городах и районах, эти комиссии проверяли объективность причин, а окончательное решение принимали областные и краевые комиссии во главе с заместителями председателей облисполкомов (глав администраций регионов).
К этому времени я уже был депутатом областного Совета, но продолжал служить в милиции и поэтому был введён в состав подобной областной комиссии. Работая в таком качестве, я убедился в наличии в области миллионеров вроде Корейко, увидел людей, вернувшихся с зимовки с полярных островов и поэтому пропустивших все возможные сроки обмена, и людей, случайно обнаруживших свои сбережения, припрятанные в своё время и благополучно забытые.
Но был случай, когда, спустя месяца два или три после окончания сроков обмена, ко мне в кабинет зашел работник милиции (не из моей службы) родом с Кавказа и попросил содействия его землякам в обмене денег, привезённых из одной кавказской республики и якобы принадлежавших жителям чуть ли не целого района этой республики, которые как будто не успели обменять деньги. Оказалось, что этими деньгами — вернее, мешками с ними — был доверху набит кузов грузовой автомашины. У меня никакого сомнения не было в их криминальном происхождении, но и доказательств того, что деньги эти не принадлежат простым труженикам, лишённым возможности их обменять, тоже не было. Естественно, я отказал в каком-либо участии в этой «операции». И не только потому, что я работник милиции, но и потому, что не имел для этого обмена никаких реальных законных оснований как член областной комиссии по обмену денег.
Денежной реформе и прочим разрушительным антинародным действиям практически никто не противодействовал. Оппозиция если и была, то за рамки дозволенного старалась не вылезать. Не могу отнести к реальному сопротивлению и события, связанные с созданием ГКЧП и сидением Горбачёва в Форосе, хотя, конечно, своей «креативностью» они выделялись среди прочих. Разве забудешь 19 августа 1991 года, когда была показана пресс-конференция членов ГКЧП. Более позорного зрелища мне видеть не приходилось. Трусость и нерешительность, явная ложь в каждом слове. Была понятна никчёмность этого комитета, но доверчивые люди ждали от него чуда, все жаждали прекращения анархии, прекращения развала страны. Теперь уже известно, что весь этот цирк с ГКЧП был подготовлен самим Горбачёвым (см. фильм «СССР. Крах империи»).
Не могу не сказать о том, что даже советский диссидент Александр Зиновьев, автор книги «Зияющие высоты», в глазах западной интеллигенции добивший наряду с книгой А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» коммунизм (о чём я вычитал в одной из публикаций), в дни августовского путча засыпал ГКЧП телеграммами из Парижа с двумя словами: «Изолируйте Ельцина!» («Комсомольская правда» от 19 октября 2012 г.). Но путчистам не хватило смелости на это действие, что и определило все последующие после путча события. По сути, гэкачеписты только ускорили переход всей власти в руки Ельцина.
Кстати, эту книгу («Зияющие высоты») я нашел в облбиблиотеке, пытался её читать, но не смог. Уверен, что она автором рассчитана только на западного читателя, потому что ни один нормальный русский человек, на себе познавший советскую действительность, не сумел бы одолеть почти восемьсот страниц сверхпреувеличенной чуши о советских реалиях.