Записки бывшего милиционера полностью

Это я всё о том, как работают суды. А если посмотреть на законы, которыми должны руководствоваться судьи, в частности Гражданско-процессуальный кодекс РФ, то изменения в них за последний десяток лет привели только к одному — во много раз возросли преграды доступу людей к правосудию. Кажется, сделано всё, чтобы средний гражданин страны просто был не в состоянии без квалифицированной помощи юриста обратиться в суд, и это, естественно, значительно повлияло в сторону уменьшения обращений граждан к правосудию. Более того, граждане, по сути, лишены возможности на полновесный пересмотр обжалованного судебного акта. Надежда на то, что введённое в 2012 году апелляционное обжалование судебных решений по гражданским делам позволит в полном объеме повторно рассмотреть дело, исследовать все его обстоятельства — конечно, в части тех доводов, которые указаны в жалобе — не оправдалась. На деле всё свелось, как и раньше в кассационной инстанции, к формальному заслушиванию сторон и оглашению акта апелляционной инстанции, подготовленному, как правило, заранее. Редко, когда на подобное действо тратится более 10–15 минут.

Большинство гражданско-процессуальных новелл — это настоящие «жемчужины» судебно-бюрократической казуистики. Что ни статья ГПК РФ, то повод для «восхищения» «мудростью» её авторов, которые, несомненно, состоят в штате Верховного Суда РФ. Вот, например, ст. 387 ГПК РФ (в редакции, действовавшей до 1 января 2012 года). Она гласит: «Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений (имеются в виду, прежде всего, обжалуемые решения нижестоящих судов) в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможно восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов». Хорошая статья, не правда ли? Но это только на первый взгляд. Если же посмотреть по существу… Что такое «существенное нарушение норм»? Где норма, которая определяет, какие нарушения являются существенными, а какие нет? Такой нормы не существует. Значит, этот вопрос произвольно решает клерк в суде, который составляет для подписи судьи ответ на жалобу. Другой вопрос: почему только существенное нарушение является основанием для отмены или изменения незаконного судебного акта? А если несущественное (хотя никто не знает, что это такое) нарушение закона повлияло на исход дела и при этом нарушены права, свободы и прочее? И это беззаконие должно оставаться в силе? А для чего тогда вообще существуют суды в стране, если правосудие для них — не главное?

Ещё интереснее определяет эти же основания кодекс в редакции, действующей с 1 января 2012 года (ст. 391-9 ГПК РФ). Тут в качестве оснований для отмены или изменения незаконного судебного акта перечислено всё, что хочешь, только не конкретное нарушение материальной или процессуальной нормы. И создаётся ощущение, что сделано это преднамеренно, чтобы отменять или изменять только те судебные акты, которые нужны то ли для очередного выпуска ведомственного судебного бюллетеня, то ли для научных изысканий какого-нибудь судебного деятеля.

Слава богу, не дошли до практической реализации предложения кое-каких умников — типа председателя Высшего Арбитражного суда России А. А. Иванова — об отказе от бумажного арбитражного производства и переводе его на электронные носители. Представляю при реализации этого предложения какого-нибудь работягу дядю Мишу, вынужденного встать в сельской глубинке на налоговый учёт в качестве индивидуального предпринимателя, не имеющего не только компьютера, но и нормального круглосуточного электроснабжения. Это тоже пример попытки преднамеренного препятствия доступу к правосудию — одному из основных принципов судебной защиты прав человека.

Законы, тем более такие как кодексы, должны быть написаны для всех людей, а не только для юристов. В России же законы зачастую таковы, что их не только простые люди не в состоянии понять, но даже члены Верховного Суда РФ, бывает, вынуждены издавать для своих нижестоящих коллег разъяснения по применению и толкованию тех или иных норм, и нередко каждое последующее разъяснение бывает диаметрально противоположным предыдущему.