За этот недогляд за своим подчинённым Незамужнева уволили на пенсию по «собственному желанию», а на его место Ю. Чурбанов (первый замминистра внутренних дел, период правления которого и получил название «эпохи чурбанизации») лично привёз своего протеже, но тогдашний первый секретарь регионального комитета партии, прознавший о скором закате чурбановского всесилия, уже был настолько смел, что отказался даже обсуждать вопрос о привезённом кандидате.
И совсем по-другому повёл себя «первый», когда к нему на согласование привезли другого кандидата — В. Н. Комарина.
Комарин достался региону в результате жёсткой борьбы московских министерских группировок и довольно солидных подношений нужным людям, а местный комитет партии, который уже начал ощущать толчки предстоящих бурь, не стал сопротивляться и быстро согласился с назначением кандидата от одной из высокопоставленных милицейских группировок в Москве.
Комарин был здоровенным грузным мужиком, которого почти сразу же нарекли Комодом и который, имея по прежнему месту службы доступ к дефицитной специфической продукции местных заводов, сумел в министерстве завести себе друзей, а они, в благодарность, не преминули воспользоваться промахами своих соперников и протолкнули своего на должность главного милиционера.
Несмотря на свой мужицкий вид и занятость, Комарин очень тщательно следил за своим здоровьем. Он не жалел времени на посещения врачей, профилактические осмотры, более или менее регулярно делал утренние пробежки, любил играть в волейбол. А служивые, оказавшиеся в одном с ним гостиничном номере (по причине скудости районных гостиниц на одноместные номера), поражались обилию косметических флаконов, баночек и скляночек, содержимым которых Комарин приводил себя в порядок (протирки, примочки, припудривание, спрыскивание и пр., и пр.).
С первых же дней Комарин публично провозгласил своей целью на посту главного милиционера чистку милицейских рядов. И, действительно, в подтверждение его слов полетели головы, тем более, что и поводы для этого были; пьянство, непрофессионализм, расхлябанность, безделье, как раковая опухоль, охватывали всё большее число сотрудников. Но всё это на самом деле использовалось Комариным для освобождения мест для своих, которые по деловым и моральном качествам были далеко не лучше местных. Что касается местных работников, то и из них Комарин стал сбивать вокруг себя кучку преданных, готовых на всё сотрудников. Делал он это простым, но надёжным способом. Вызывал к себе намеченного работника (чаще им оказывался руководитель какой-нибудь службы или подразделения) и полушутя-полусерьёзно обращался с просьбой, например, достать для него «приличный карабинчик». Кто работал в то время в милиции, сразу поймет, что «достать» в то время «приличный карабинчик» — это означает, что карабин надо у кого-то изъять под предлогом какого-нибудь нарушения, «уничтожить» в связи с истечением срока хранения как невостребованный и передать «карабинчик» Комарину. С новыми документами. И тут решалась (громко говоря) судьба. Если работник шёл на преступление и «доставал карабинчик», он становился своим, если нет, то для Комарина этот работник, в лучшем случае, оставался работником, каких много, но который рано или поздно будет заменён. Думаю, что через такое сито прошли многие руководители отраслевых служб УВД.
Другим откровенно наглым шагом Комарина стало создание системы подслушивания руководящего звена УВД и райотделов, с которыми была служебная телефонная связь. Для этого под видом обновления телефонов прямой связи были установлены телефоны с дополнительными микрофонами. Комарин в любой момент мог слушать всё, о чём говорят в том или ином кабинете. И хотя многие руководители догадывались об этом, всё-таки были не всегда бдительны по причине привыкания к ситуации, а в результате Комарин мог знать всё, что его интересовало. Для этого он звонил по телефону соответствующему руководителю и давал срочное, порой абсурдное поручение, отчитывал по какому-нибудь поводу или хвалил в зависимости от информации, которая его интересовала; тут же включал прослушку и мотал на ус всё, о чем говорилось и что делалось после его звонка в кабинете этого начальника. Не исключено, что эта система действует до сих пор.
Интересно, что некоторые руководители служб УВД, в основном хозяйственно независимые от УВД, по примеру Комарина сами создали подобные прослушивающие системы в своих службах. И надо было быть очень внимательным и постоянно готовым, чтобы не забыться и не наболтать себе во вред. Кстати, это удавалось далеко не всем и не всегда, но были и такие, которые, догадываясь о прослушивании, разыгрывали целые спектакли, чтобы доказать свои «любовь и преданность» Комарину.
