Беда даже не в том, что не было продвижения вверх, но девять лет на одной и той же должности, когда тебе известно практически всё, что только может быть известно в этой службе, когда ты можешь просчитать любые события и их последствия (по службе) порой задолго до их возникновения, когда нет никакой новизны, становится неинтересно работать, нет условий для совершенствования чего-либо, а это всегда отличало мою работу, будь я слесарем-строгальщиком в механическом цехе обувной фабрики, солдатом, слушателем в академии, а тем более руководителем целой областной службы.
Поэтому неудивительно, что в своём стремлении к переменам я дошёл до того, что втайне от Елены написал рапорт об отправке меня в Афганистан, прошёл медкомиссию — врачи заверили, что у меня со здоровьем всё в порядке, — и стал ждать предписания из МВД. И это, кстати говоря, при всём моём крайне отрицательном отношении ко всему, что происходило в Афганистане. Но я больше не мог мириться со своим положением. Нужны были какие-то перемены, может быть, и таким неординарным способом. Через месяц я узнал, что медкомиссия УВД, не поставив меня в известность, по какой-то причине изменила своё заключение о моём здоровье и отказала мне в командировке в Афганистан под предлогом наличия у меня облитерирующего эндартерита, который мне ставили ещё за пять лет до этого, но так и не смогли подтвердить. Знаю, что это заболевание сосудов бывает, как правило, у курильщиков, я же никогда в жизни не курил. Не исключено, что отказ в командировке в Афганистан явился для меня благом. Ведь неизвестно, какой сюрприз ждал меня в этой несчастной стране.
Ошибочный, даже предположительный, диагноз (эндартериита у меня, слава богу, нет до сих пор) сыграл в дальнейшем свою негативную роль в моей судьбе, когда я после депутатства хотел вернуться в органы внутренних дел.
Кстати, одновременно из МВД пришло предписание на командировку в Афганистан сотрудника по должности, которую занимал в то время И. А. Охрименко (заместитель начальника УВД по оперативной работе), и он сделал всё, чтобы по состоянию здоровья ему командировку отменили, и вместо него в Афганистан был вынужден убыть В. И. Витязев.
Надо было что-то делать, что-то решать. И я позвонил в управление кадров МВД и попросил работу в Узбекистане, где — к этому времени выяснилось — практически вся милиция работала на местных советских «феодалов» и всячески покрывала их преступления. Перед министерством стояла задача укрепления милицейских кадров в этом регионе, и МВД сразу дало мне согласие, так как мало кто соглашался туда ехать. Велено было ждать вызова, которого я так и не дождался по неизвестной мне причине, и обо всём этом Елена тоже не узнала. По истечении многих лет, оценивая эту затею уехать в Среднюю Азию, я, конечно, понимаю, какая это была авантюра и чем бы всё это могло закончиться. Думаю, мне здорово повезло, что я так и не получил предписание МВД о переводе и не оказался с семьёй среди узбеков. Но тогда я не знал действительного положения вещей в этой республике.
Кстати, моя попытка перевестись в Узбекистан явилась одной из побудительных причин моего с Еленой большого отпуска-путешествия по Союзу в 1986 году. Большого в том смысле, что я предложил в течение отпускного месяца побывать везде, где у нас есть родственники или где мы ранее хотели побывать, а заодно посетить и Ташкент, чтобы своими глазами увидеть узбекскую жизнь. Конечно, посетить все места, где живут наши родные, нам не удалось — да и невозможно это было по времени, — но путь от Архангельска до Байкала, затем в Узбекскую ССР и обратно, но уже до Калининграда, с многочисленными остановками мы преодолевали только воздушным путём, то есть самолётами (в те времена по стоимости билетов это было вполне возможно, несмотря на небольшие наши зарплаты).
Естественно, начали с разработки маршрута. Выглядел он так: Архангельск-Москва-Челябинск-Свердловск (ныне Екатеринбург) — Иркутск-Ташкент-Ульяновск-Калининград-Тихорецк-Архангельск. Я подал рапорт на отпуск (в начале мая), который был, на удивление, получен беспрепятственно. Приобрели билеты на самолёт до Иркутска с остановкой в Челябинске. Дети были уже достаточно взрослыми (старшей 17 лет, младшей — 13), поэтому мы рискнули оставить их дома одних, тем более, что у них впереди ещё был месяц школьных занятий.
По телевизору пытались узнать погоду в тех местах, куда собрались ехать, но ничего не услышали. Пришлось звонить в Челябинск и Иркутск, где у Елены живут родственники. Нас обрадовали, что там и там температура +25 градусов и что нас с радостью ждут. С прицелом на такую теплынь мы и стали собираться.
