Архангельск — город, вся чиновничья власть которого настроена против, во всяком случае, против меня. Что бы я ни начинал, всегда приходилось преодолевать (думаю, не только мне) серьёзное сопротивление. Например, пытался арендовать у мэрии комнату для своей частной юридической практики — и тут же наткнулся на наглое вымогательство взятки. Решил сделать отдельный выход из квартиры на улицу для устройства адвокатского кабинета — и больше года пришлось обивать порог управления архитектуры мэрии, хотя и проект уже был, и ничто этому разрешению не мешало. Или вот: не успел создать и открыть музей камня «Самоцветы» — тут же Архэнерго решило на мне заработать, установив тариф по электричеству для музея, как промышленному предприятию, а органы культуры до сих пор делают вид, что такого музея (уникального, между прочим) в городе нет.
Очень сложно складывались отношения у меня, как предпринимателя, с налоговой инспекцией, которая сама же стонала от массы формализованных процедур и массы никому не нужных, но ею же придуманных форм бланков на любой чих в отношениях с налогоплательщиками, отбивая у людей желание заниматься предпринимательством. Меня, например, просто убивали случаи получения мной от налоговиков требований об уплате каким-то путём образовавшихся недоимок в размере одной копейки. Да, одной копейки! Я не оговорился! При этом налоговиков не смущало, что своё требование они высылали заказным письмом с уведомлением, что обходилось им не менее чем в полета рублей! И это не считая стоимости рабочего времени, потраченного ими на оформление и отправление такого требования. Есть ли ещё хоть одно государство в мире, которое ради того, чтобы содрать одну копейку со своего гражданина, готово угробить на это сотню рублей, то есть в десять тысяч раз больше?
2 января 1973 года у нас с Еленой родилась вторая дочь — Инна. Это было красивое, как ангелочек, существо с пушистыми волосами и басистым смехом, когда ей делали «козу». В отличие от забот с Иришкой с ней, конечно, было легче благодаря той же Иришке, на которую можно было оставить сестрёнку при острой необходимости. Очень ненадолго сразу после рождения второй дочки к нам на помощь приезжали мама и бабушка Елены из Ульяновска. Помощь эта была кратковременной, а другой не имелось, и заботы о детях, доме и муже, днём и ночью отбывающем на службу, не могли не сказаться на Елене. Она очень похудела, стала нервной, давала о себе знать хроническая усталость. Но нас уже ждали перемены, которые несколько облегчили мою милицейскую жизнь и позволили взять на себя часть повседневных домашних забот.
Весной 1974 года меня неожиданно вызвали на беседу к начальнику областного УВД — генералу Виктору Ивановичу Цветкову. Человеком он был очень строгим, не делал послаблений никому, даже своим заместителям. До этого вызова я видел его несколько раз, в основном на утренних докладах дежурных смен по УВД, в которых я оказывался примерно раз в квартал как следователь, по специальному графику.
Беседа началась с того, что В. И. Цветков предложил мне занять должность начальника отделения боевой и служебной подготовки личного состава органов внутренних дел области. Смутно представляя это отделение в виде какого-то организационно-методического центра в структуре отдела кадров УВД области, тем не менее я без раздумий согласился.
Тут же в беседе выяснив, что я живу в квартире с подселением, Цветков дал указание о выделении мне трёхкомнатной квартиры в только что построенном для УВД доме на Фактории, рядом с конвойной частью. Этот жест начальника был очень щедрым, если учесть, что жилищная проблема для сотрудников милиции существовала. Но уже после переезда я не один раз пожалел, что согласился на это жильё. Ежедневные полуторачасовые поездки на работу, да ещё с Иришкой (в детсад), в один конец в двух переполненных трамваях (с пересадкой) — в автобус залезть было невозможно, — отнимали массу времени и сил, и это не считая погодных неудобств в виде мороза, дождя и других «прелестей». Нередко можно было видеть трамваи с людьми, стоящими на ступеньках и уцепившимися за поручни, а то и забравшимися чуть ли не на крышу сзади вагонов. Плюс к этому квартира оказалась на пятом этаже, без лифта, вода частенько туда не доходила — днём не хватало давления в трубах, — поэтому приходилось вставать ночью, чтобы помыться и пополнить её запас. Порой в доме воды вообще не было; приезжала машина с цистерной, и надо было успевать с работы, чтобы её застать и набрать воды для питья, мытья, стирки, туалета и т. д. Кроме того, квартира была очень холодной, зимой детей приходилось тепло одевать и укрывать двумя одеялами, а иногда приходилось ещё и сверху накидывать мои шинель и шубу-тулуп (была у меня и такая в то время).
Намучились в бытовом плане в этот период мы изрядно, но жили очень дружно.
