– Во-первых, – развивал он свою мысль, – это ужасное бедствие, тут надо прямо-таки броситься, словно к утопающим, на помощь. А во-вторых, я думаю, что наш аппарат работает наиболее чётко. Его разветвления есть повсюду, с ним считаются. Его побаиваются. А между тем даже в таком деле, как спасение и снабжение детей, встречаются халатность и хищничество. Мы переходим к мирному строительству. И я думаю: отчего не использовать наш боевой аппарат для борьбы с такой бедой, как беспризорность?
Мысли, высказываемые Ф.Э.Дзержинским, были поддержаны и Народным комиссариатом просвещения, и Центральным Комитетом РКП(б), и лично Владимиром Ильичем Лениным. Суровая и беспощадная к врагам революции Чрезвычайная Комиссия протянула беспризорным детишкам свои по-матерински заботливые и ласковые руки.
21 января 1921 года ВЧК разослала всем Чрезвычайным Комиссиям на местах циркулярное письмо о принятии срочных мер по улучшению жизни детей. В нем Феликс Эдмундович писал: «…Сейчас пришло время, когда, вздохнув легче на внешних фронтах, Советская власть может со всей энергией взяться и за это дело, обратить внимание в первую очередь на заботу о детях, этой будущей нашей опоре коммунистического строя. И чрезвычайные комиссии… органы диктатуры пролетариата, не могут остаться в стороне от этой заботы, и они должны помочь всем, чем могут, Советской власти в её работе по охране и снабжению детей. Для этой цели, чтобы втянуть аппараты ЧК, Президиум ВЦИК назначил меня председателем упомянутой комиссии при ВЦИК по улучшению жизни детей. Пусть это будет указанием и сигналом для всех чрезвычайных комиссий…»
Ф.Э.Дзержинский знал, какую огромную и действенную помощь в этой работе может оказать боевой ленинский комсомол, с первых дней своего создания выступавший верным помощником партии во всех её начинаниях.
Обращаясь к комсомольцам всей страны, председатель ВЧК говорил:
– Без комсомола мы с этой задачей не справимся. Вы должны будете самым усердным образом помогать нам. Очень хорошо, если бригады комсомольцев будут делать внезапные проверки детских учреждений… Владимир Ильич назвал детские сады ростками коммунизма. Мы не можем допустить, чтобы дети страдали от голода и холода!
Нельзя не вспомнить день, когда эти документы о борьбе с детской беспризорностью прибыли к нам в ЧК. После обычной дневной работы Я.Ф.Янкин попросил сотрудников задержаться и, не торопясь, с подчёркнутой значительностью, вслух прочитал циркулярное письмо Феликса Эдмундовича.
– Это не все, – сказал он, – к письму приложен подробный перечень того, что мы конкретно должны делать вместе с соответствующими отделами наробраза, наркомздрава, собеса, компрода и других советских организаций. Главная наша задача – немедленно доводить до сведения исполкома обо всех случаях хищений, злоупотреблений, разгильдяйства и преступного отношения к детям. Да, именно преступного отношения: ведь и разгильдяйство, и халатность, и малейшее попустительство расхитителям – все это равнозначные категории наказуемых законом упущений и проступков, то есть самые заурядные преступления, влекущие за собой совершенно определённые наказания. А поэтому все дела, требующие наказания виновных, мы будем впредь немедленно передавать в трибунал и в народные суды для гласного разбирательства.
Развивая эту мысль, Яков Фёдорович продолжал:
– Я так понимаю, товарищи: преступник не только тот, кто похитил и потом сбыл на сторону по спекулятивным ценам предназначенный для беспризорных мешок муки или ящик с детскими ботинками. Не меньший преступник тот, кто мог схватить, но не схватил вора за руку, кто знал о махинациях спекулянтов, но не сказал нам об этом, не разоблачил их. Надо сурово наказывать тех, кто, работая в школьных буфетах, в детских домах и детских садах, наживается и жиреет на продуктах, предназначенных только детям. Разве у нас в городе таких нет? Есть! Вместе с комсомольцами нам надо вытаскивать их на свет божий, на скамью подсудимых. Потому что вся эта ворующая гниль, хочет она того или не хочет, в первую очередь способствует росту беспризорности. А беспризорность – это болезнь не менее для нас страшная и чудовищная, чем сыпной тиф или оспа.
Он говорил, а перед моими глазами стояли посиневшие детские трупики-скелеты, которые прошлой зимой мы снимали с крыш поездов, что проходили через нашу станцию… Худенькие, покрытые грязью и коростой детские руки, тянувшиеся за подаянием… И чуть ли не ежедневные допросы малолетних грабителей, пойманных во время налётов на одиноких прохожих и на квартиры горожан… И мгновенные, как взрыв, самосуды на городском рынке, когда под ногами потерявших человеческий облик жестоких торгашей хрустят кости мальчишки, посмевшего стащить с лотка толстой спекулянтки золотистую булку…
