Карл Бренер уже знал о потере его письма, как знал и то, что перед самым началом войны Карл Ведау со всей своей семьёй уехал в Германию. Вражескому лазутчику пришлось изменить тон. Он отлично знал, чем заканчивается деятельность в пользу иностранной разведки.
Но все же решил спросить:
– А что со мной будет, если я во всем признаюсь?
– От вашей чистосердечности зависит приговор суда.
Допрос занял несколько дней. У Карла Бренера никогда не было желания уезжать в Советский Союз. Антиправительственную демонстрацию, за участие в которой ему якобы грозил арест, организовали судетские немцы – сторонники фашизма. Они же потом и свели Бренера с представителем германской разведки. Дальше все шло по обычному, детально разработанному плану: вербовка, предложение выехать для сбора шпионских сведений в Советский Союз, придумывание и уточнение необходимой для этого легенды, помощь «доверчивых» польских разведчиков при переброске через границу, женитьба и «вживание» в омском колхозе.
И как итог, как завершение всей этой долгой цепи преступлений – антисоветская агитация, сколачивание вражеской агентуры, шпионаж…
– Чем занимался Карл Ведау и как вы с ним связались?
– Он сам нашёл меня, после того как я сообщил мнимым родным о своей легализации в колхозе под Омском. Нашёл и стал моим начальником.
– А кто заменил Ведау после его отъезда в Германию?
– С тех пор резидентом являюсь я.
– С кем вы работали до ареста?
– Мне помогал Ганс Гебауэр. Он сообщал, главным образом, сведения о передвижении воинских частей, которые черпал из разговоров жён военнослужащих, приходивших в скупочный магазин. Женщины болтали, кто из них куда едет со своими мужьями, а для опытного разведчика этого вполне достаточно.
– Кого вы должны были оставить вместо себя, если бы пришлось уходить в подполье?
– Ганса Гебауэра: его перед отъездом назвал Карл Ведау.
– Задания на военное время?
– Вербовка диверсантов, разрушение транспорта, промышленных и других объектов, работающих на нужды обороны. Всемерное ослабление советского тыла. Но, – и Карл Бренер впервые за время допроса позволил себе улыбнуться, – но, кажется, Гансу Гебауэру тоже удалось ускользнуть?
В вопросе и в улыбочке фашистского выкормыша сквозило с трудом скрываемое злорадство: мол, как ни старайтесь, господа чекисты, а всех нас вам ни за что не переловить.
Ну что ж, мы не стали его переубеждать. Тем более что немецко-фашистский агент Ганс Гебауэр, действительно перекочевавший из Омска в далёкую Карагандинскую область, в это время уже не раз был допрошен…
Он подтвердил все показания Карла Бренера и, в свою очередь, сознался, что был завербован уехавшим в Германию Карлом Ведау. Но, как и Бренеру, ему не удалось выполнить ни одного задания своих хозяев.
Где-то за линией фронта, в картотеках «великого рейха», все эти бренеры, гебауэры и другие подобные им лазутчики, под личинами антифашистов и честных советских граждан долгие годы выжидавшие наступления «решающего часа», продолжали числиться «в строю». Им поручалось «взорвать изнутри» Советский Союз, на них возлагались немалые надежды в обеспечении быстрой и полной победы фашистской Германии. А «победители», один за другим, усаживались на стул перед столом следователя и начинали повествование о том, как их подвёл нелепый, не предусмотренный никакими инструкциями «случай»…
Совершенно так же вели себя и вражеские агенты, переброшенные на нашу территорию, когда началась война.
Первый из них оказался в Омской области летом сорок первого года. Приехал по своей инициативе. Раньше работал на Ярославском шинном заводе, в начале войны был призван в армию и направлен на фронт. В плен к немцам попал где-то под Смоленском или Вязьмой. Трус по натуре, он заискивал перед ними, угодничал и этим обратил на себя внимание. Не понадобилось много труда, чтобы завербовать такого типа и сделать агентом фашистской разведки.
Гитлеровская разведка активно выискивала среди военнопленных разного рода неустойчивых и слабовольных, готовых подчиниться любому приказу начальства, и, особенно в первое время войны, вербовала их: спешила с засылкой в наш тыл своей агентуры. Вот почему этот агент только одну неделю пробыл на курсах шпионов-сигнальщиков, наводчиков самолётов на оборонные и промышленные объекты. Затем его перебросили через линию фронта на территорию Московской области, снабдив ракетницей, световыми патронами и небольшой суммой денег.
Сколько раз он сигналил фашистским самолётам, трудно сказать. Утверждал, что только дважды. Потом испугался, поняв, что на этом можно погореть: поймают и прикончат на месте. Поэтому решил уйти подальше в тыл. Добравшись до Москвы, он вклинился в поток эвакуируемых и благополучно доехал до Омска. Ни немецкой разведке, ни кому-нибудь другому и в голову не придёт разыскивать его в Сибири!
