– Не люди, а барсуки, отупевшие от страха. Ни опоры среди населения, ни цели в жизни.
– Неужели ни одного порядочного не было? – спросил следователь.
– Был один, – последовал ответ. – Денис Дубовик.
– Чем же он от всех остальных отличался?
Филистович злорадно ухмыльнулся:
– Всем. Ни на кого не похож. Даже немцы его оценили, в офицеры произвели.
– И где же он теперь?
Лютая злоба взяла верх над собранностью, насторожённостью преступника.
– Где? – переспросил он. – Откуда мне знать. В одном уверен – не нашли вы его, не найдёте и дальше.
– Вы уверены в этом? – с трудом удержался от улыбки следователь.
– Да! – Филистович вскинул голову. – Будь он в ваших руках, давно бы устроили мне с ним очную ставку.
Разумеется, никто не пытался разубеждать его в этой уверенности. Если даже у прожжённого «представителя БНР» не возникло ни малейшего сомнения в истинной сущности «мстителя-одиночки», так нам и подавно такие сомнения не нужны. Кто может знать, не появится ли из-за кордона ещё один самолёт без опознавательных знаков…
И такой самолёт появился.
Он прошёл тёмной ночью на высоте около четырех тысяч метров от границы по направлению к городу Барановичи. Через некоторое время шум моторов был услышан юго-западнее Гродно, откуда до пограничной линии подать рукой.
Через несколько часов после этого один из наших радиоцентров зафиксировал работу американской радиостанции во Франкфурте-на-Майне. Очевидно, условными позывными она вызывала своего агента. Тот немедленно откликнулся на вызов короткой зашифрованной радиограммой.
Совпадение? Может быть. А если нет?..
И ночной визит неизвестного самолёта, и двусторонние радиопереговоры наводили на мысль, что одно событие неразрывно связано с другим. Напрашивался вывод: в приграничном районе, скорее всего в Налибокской пуще, сброшен на парашюте один, а быть может и несколько вражеских лазутчиков.
Надо было немедленно принимать меры к их розыску и обезвреживанию.
Утро ещё только начиналось, а в Минске и Барановичах уже были скомплектованы оперативные группы чекистов.
Едва они добрались до места, откуда было решено начинать поиски, как в одну из них поступило первое сообщение.
На рассвете к небольшому лесопильному заводу, находящемуся на реке Каменка, что неподалёку от деревни Рудня, вышли из леса два молодых человека. Старик-сторож, в одиночестве коротавший ночь, даже обрадовался появлению незнакомцев – хоть поговорить будет с кем. Приветливо встретив парней, он пожелал им приятного аппетита, когда те решили перекусить. А потом вдруг, ни с того ни с сего, втемяшилось в голову: «Что за люди? Проверю-ка я у них документы».
Сторож шагнул в сторонку, вскинул старенькое незаряжённое ружьё и скомандовал:
– Руки вверх!
Он и не ожидал, что получится из этой полушутливой затеи. Незнакомцы, будто их кипятком ошпарило, сорвались с места и во всю прыть кинулись к лесу. Перепрыгивая через изгородь, один из них зацепился лямкой заплечного мешка за сучок, тут же сбросил его и нырнул в кусты. Только треск по лесу пошёл.
Постоял сторож, послушал: никого…
Подошёл к мешку, развязал его и ахнул: поверх какой-то, поклажи блестит новёхонький автомат!..
Чуть ли не весь день прочёсывали чекисты и многочисленные добровольцы-колхозники окрестные леса, но так ничего и не нашли. Не нашли и в последующие дни.
Зато стало известно кое-что другое.
В управление МГБ в Барановичах позвонил по телефону бухгалтер хлебозавода Иван Фёдорович Семененко и попросил принять его по очень важному делу. Оказалось, что за неделю до звонка Семененко встретился в одной из столовых с человеком, отрекомендовавшимся Михаилом Акимовичем Бобровничи, московским электросварщиком, решившим перебраться на работу в здешние, родные для него места. За работой дело не стало, сварщики везде нужны, но вот жить Михаилу Акимовичу негде. Может быть, Иван Фёдорович знает, кто в городе комнаты сдаёт? Ищешь, ищешь, – все бестолку…
– А зачем вам искать? – предложил Семененко. – Идите ко мне. Живу один, без семьи, во всей квартире только глухая старушка. Веселее вдвоём будет.
Бобровничи обрадовался, горячо поблагодарил. Тут же, прямо в столовой, и документы свои предъявил: паспорт, выданный в Москве, и справку о том, что работал на одном из заводов Главного управления шоссейных дорог.
– В общем, так он и поселился у меня, – рассказывал Семененко чекистам. – Днём на стройке, а вечером из дома ни на шаг. Я тоже домосед. Подружились, повели разговоры о том, о сём. Иной раз вспоминали за рюмочкой, кто что делал во время войны. А когда я сказал, что служил в немецкой хозяйственной части, тут и пошло.
– Значит, мы с вами одного поля ягоды? – рассмеялся Бобровничи. – Тогда слушайте: вовсе я не москвич, а прибыл из Западной Германии, где встречался с людьми, желающими счастья белорусскому народу.
