Дома Наташка замолкает. Покусывая кулачок, она бродит из угла в угол, бросая на меня то испепеляющие, то умоляющие взгляды.
Очень легко догадаться, о чем думает Наташка. Она боится, что я уйду к красивой женщине, у которой есть целых восемь шубок. Тогда мне даже не придется ходить на работу. Я могу спокойно сидеть возле телевизора, пить дорогой коньяк, а в свободное от удовольствий время прогуливаться под окнами дома в дорогой женской шубке. Так, чтобы это видела Наташка.
— Настоящая любовь не продается, — неожиданно говорит Наташка. — Даже за шубку!..
Ну, наконец-то!..
Все.
Спасибо за внимание.
Маленький антракт.
Посвящается воронежской газете «Независимый курьер», причем автор, очарованный ее парадоксальным названием, не имел в виду ничего, кроме улыбки за пазухой. 1993 год
Губернатор проснулся от громкого стука по дребезжащей двери. Перекрестившись, он откинул одеяло и принялся лихорадочно нашаривать в темноте брошенный где-то впопыхах парик.
«Должно быть, ревизоры из Петербурга, — с тоскливым ужасом подумал он. — Спаси и сохрани, Господи!..»
Губернатор вспомнил о городской казне и заложенном на воронежских верфях царском флоте. Самым отвратительным было то, что денег на взятки не осталось ни копейки — три дня тому назад пьяный вдрызг губернатор собственноручно набил лифчик заезжей красавицы золотыми червонцами. Теперь молодуха лежала в постели рядом с ним и задумчиво кусала кулачок.
— Открывай, стервец! — донесся из-за двери чей-то грубый голос. — Открывай, а то хуже будет!
— Свечу зажги… — срывающимся голосом приказал девице губернатор и бросился к двери.
Засов долго не поддавался, потом глухо звякнул, и в комнату вместе с клубами морозного пара ввалился высокорослый, пьяный донельзя детина. Он молча ткнул губернатора кулаком в грудь, а затем попытался найти так необходимую ему, в его теперешнем состоянии, третью точку опоры.
Грубость незнакомца, одетого в форму непонятно какого ведомства, обидела губернатора, но, тем не менее, он спокойно спросил:
— Ты кто?
Пьяный верзила наконец-то приземлился на постели рядом с повеселевшей девицей и только тогда счел возможным представиться:
— Дед Пихто.
Глаза губернатора недобро прищурились: государева служба подобных шуток не терпела. Но, снова вспомнив о пустой казне, губернатор сумел сдержать готовый вырваться наружу боярский рык.
— Ты вот что, — стараясь казаться спокойным, сказал он, — если по делу государеву, то говори, а нет — так иди, проспись.
Верзила глумливо всхлипнул:
— Не буду я говорить… Обидел ты меня.
Губернатора передернуло.
— Да ты кто такой, в конце-то концов?! — не выдержал и заорал он.
Верзила захохотал и несколько раз дружески хлопнул девицу по полуголой груди. Та радостно взвизгнула.
— Курьер я, отец родной, — твердо сказал незнакомец. — Курьер, понял?!
Должность курьера была слишком незначительной, чтобы испугать чиновника в чине губернатора.
— Что?!.. — губернатор задохнулся от гнева. — Да я тебя…
— Ну что ты? — хмыкнул верзила. — Я тебя знаешь где видел?..
Губернатор в третий раз вспомнил о пустой казне.
«А может быть этот тип из этих?.. — подумал он, — каких их?.. Из фаворитов типа князя Меньшикова?»
— Депешу давай, что ли, — подавив бешенство, буркнул губернатор. — Ездят тут всякие, спокойно поспать не дадут…
— Депешу?
Верзила снова захохотал. Это слово показалось курьеру настолько смешным, что он ржал никак не меньше минуты.
— О, удумал!.. Ну, уморил! Депешу ему подавай!
Высоко задрав грязные ботфорты, курьер завалился в постель рядом с девицей.
— Га-га-га! — продолжал верзила. — Вишь, ведь что удумал, старый пенек — депешу! Да знаешь ли ты, костлявая твоя душа, что я есмь за курьер, а?!
«Господи, неужели ревизор инкогнито?! — пронеслось в голове губернатора. — Пропал!»
Старик с трудом сглотнул вдруг ставшую тягучей слюну.
— Да уж, сделайте милость, — вкрадчиво попросил он, — поясните мне, дураку старому…
Губернатор подмигнул девице. Тотчас изящная женская ручка белой змейкой скользнула по груди курьера. Тот блаженно поморщился, но потом резко сел и налил себе вина в большой, губернаторский кубок.
— Ладно, так и быть… Поясняю для бестолковых, — дорогое вино булькнуло в глотке таинственного курьера. — Я есмь курьер независимый. Не-за-ви-си-мый!.. Усек, дедушка?
Губернатор растерянно заморгал глазами, силясь понять только что услышанное. Больше всего ему мешала думать неистребимая, как тараканы на боярской кухне, мысль о казне.
— Это как так? — спросил губернатор. — По какой же вы части служите? Не по ревизорской ли, случаем? Непонятно мне что-то…
— И неудивительно, что непонятно, — верзила пьяно икнул. — Тупой ты как валенок. Слушай меня внимательно, больше повторять не буду: я есмь курьер независимый. То есть езжу куда хочу, везу, что хочу и, вообще, в гробу я вас, губернаторов, видел.
— Ну? — тупо спросил губернатор. — А депеша где ж?..
