— Нельзя ждать слишком многого от двух молодых людей — мне часто кажется, что эти государственные брачные союзы должны готовиться более тщательно… хм-м… и долго. Возможно, я сентиментален, — при этом он издал старческий смешок, — но мне сдается, что ухаживание вовсе не является неуместным, даже в отношении особ королевской крови. Ведь любовь, если на то пошло, не приходит в одночасье.
Ну, это смотря что подразумевать под любовью, думаю я. А один из министров говорит Шверину:
— У вас такое большое сердце, Адольф.
— Надеюсь, что так. Очень надеюсь. И я знаю, что у вашего высочества тоже большое сердце. Оно сумеет понять нашу… нашу маленькую Ирму. Она ведь для нас почти как дочь, — глаза его предательски покраснели, — и хотя она выглядит такой серьезной и взрослой не по годам, на самом деле Ирма все еще ребенок.
Что ж, я был готов согласиться, что для своего возраста девчонка была на редкость заносчивой маленькой стервой, но хранил величественное молчание. Он смотрел на меня почти умоляюще.
— Ваше высочество, — выдавил он наконец, — будьте ласковы с нашим сокровищем.
Интересно, мой тесть напутствовал меня почти в тех же словах перед свадьбой с Элспет. Видимо, это завуалированный способ дать тебе понять, чтобы ты не слишком ярился в течение медового месяца. Я понимающе кивнул.
— Господа, — говорю. — Что я могу еще сказать, кроме того, что всегда буду обращаться с вашей герцогиней так, как обращался бы с дочерью своего лучшего старого друга.
Это их обрадовало до крайней степени. К тому времени прием стал подходить к концу, высокопоставленные гости потихоньку расходились. Шверин по-отечески улыбнулся мне и герцогине, намекнув, что поскольку завтрашний день обещает быть очень утомительным, нам стоит хорошенько отдохнуть. Хотя вечер еще только начинался, после новых впечатлений и переживаний утра я чувствовал страшную усталость, поэтому мы с невестой обменялись формальными прощаниями. Я высказал свои насколько возможно любезно, Ирма же приняла мои слова наклоном головы и подала руку для поцелуя. Это было все равно что говорить с ходячей статуей.
Тут Детчард, тенью реявший за моим левым плечом последние несколько часов, подошел и в сопровождении слуг отвел в приготовленные в западном крыле дворца покои. Вокруг суетились слуги, но Детчард всех отослал прочь, не исключая даже, что весьма странно, Йозефа, который намеревался помочь мне раздеться и снять обувь. Я сообразил, что он хочет остаться со мной наедине, и когда мы прошли в мой главный салон, понял, почему: там нас уже ждали Руди Штарнберг и де Готе.
При виде их мое настроение упало; они напомнили, зачем я здесь и что тюремщики следят за каждым моим шагом. Из принца я снова превратился в актеришку Флэшмена.
Руди подскочил, без лишних церемоний схватил меня За запястье и нащупал пульс.
— А ты хладнокровный тип, — говорит он. — Я наблюдал за тобой внизу, и готов поклясться, ты выглядел Как прирожденный тиран. И каково это, играть принца?
За последние несколько часов я отвык от такого с собой обращения, и потому обиделся. Выругавшись, я спросил, где их, черт побери, носило весь день — ведь предполагалось, что он и де Готе должны встречать меня вместе с остальными на границе.
Руди вскинул бровь.
— Королевские замашки, значит? Ладно, твое высочество, мы, с вашего позволения, были заняты государственными делами. Вашими делами, вашего государства. Вы могли бы выказать немного более снисхождения к своим преданным слугам, — и он нахально ухмыльнулся. — Но, естественно, неблагодарность королей — притча во языцех.
— Так на что же вы тогда рассчитывали, имея дела с временными венценосными особами? — пробурчал я. — Убирайтесь-ка оба к дьяволу. Я хочу отдохнуть.
— Может, немного выпить? — предложил де Готе.
— К черту, пошли прочь!
— Похоже, он уже заразился, — хмыкнул Руди. — Да он сейчас охрану позовет! Но теперь давай серьезно, друг Флэшмен, — и он похлопал меня по плечу. — Оставь свое плохое настроение, ибо оно сейчас неуместно. Не твоя вина, если герцогине ты не по душе. Нет, не стоит поминать моих предков, просто послушай. Произошли кое-какие события, которые могут — подчеркиваю, могут — помешать исполнению наших планов.
Внутри у меня похолодело.
— Что ты хочешь сказать?
— По несчастью, один служащий из датского посольства в Берлине — малый по имени Хансен — прибыл сегодня в Штракенц. Он ехал домой и завернул по пути сюда, чтобы побывать на свадьбе. У нас нет подходящего способа избавиться от него, так что он будет присутствовать здесь завтра.
— Ну и что с того? — говорю я. — В соборе будет полно датчан, разве не так? Одним больше, одним меньше.
Из-за спины у меня раздался голос Детчарда.
— Хансен был другом Карла-Густава с детства. На деле, более близким, чем кто-либо еще.
— Ваше сходство с Карлом-Густавом просто феноменально, — вставил де Готе. — Но обманет ли оно лучшего из друзей?
